Кристиан уже собран и похож на того лорда Натори, которого я впервые увидела в тёмной галерее.
– Я думаю, до лазарета мы вполне можем пройтись пешком, – поспешно предлагаю я.
Я откровенно опасаюсь повторения наваждения в портале.
Кристиан совершенно не держит себя в руках, пока мы перемещаемся, и на меня это влияет чересчур сильно. Дельтиго бы посмеялся, узнав, как легко способен его дядя выключить мой «аналитический ум».
Лорд же только хмыкает на моё предложение, но предлагает мне локоть, соглашаясь.
Сдаётся мне, он отлично понимает, какие чувства у меня вызывает.
Предательское кольцо!
Я всё ещё не оставляю надежду узнать о нём поподробнее.
Несколько оговорок Кристиана и Николаса дают мне зацепки, где искать. И я непременно в этом разберусь.
Я прокручиваю в голове всё, что узнала, вспомнила, слышала и видела.
Меня откровенно злит, что мне рассказывают не всё, но я не дам водить меня за нос.
Кажется, я понимаю, что только теперь начинается взрослая жизнь, а не тогда, когда я покинула родное поместье и с фееричным скандалом поступила на Седьмой факультет.
Кстати… Есть ещё один вопрос. И я непременно его задам.
На всякий случай не Кристиану или Николасу, а кому-нибудь из мэтров.
Сдаётся мне, ответ на него прольёт свет на многое.
Я выплываю из своих воинственных мыслей, когда мы наконец достигаем дверей лазарета, возле которого по-прежнему дежурит караул. Вышедший к нам заморенный целитель соглашается провести нас к Катарине под собственную ответственность, так как Николас сейчас занят.
Полагаю, он инструктирует Рамиса насчёт этого непонятного турнира. Мне бы тоже не помешало узнать, что это за турнир, но пока это терпит.
Зрелище, представшее передо мной в палате, шокирует.
Катарина под стазисом выглядит очень плохо.
Несмотря ни на что, она вызывает сочувствие. Мне больно видеть, её в таком состоянии.
Целитель аккуратно вливает ей антидот, и я радуюсь, что Катарина пока ничего не чувствует. Вряд ли у неё сейчас хватило бы сил, вынести действие зелья.
Однако, несколько секунд спустя, целительские магдатчики издают душераздирающий писк, перепугав меня до смерти.
– Почему вы ничего не делаете? – бросаюсь я к целителю, увидев, что подругу начинает трясти.
Молодой мужчина с покрасневшими от недосыпа глазами, смотрит на меня устало:
– Я ничего не могу сделать. Она под стазисом. Теоретически она ничего не должна чувствовать.
– Похоже, это не так!
– Стазис снимать и опасно, и запрещено. Ей вообще мало, что способно помочь.
