Уже когда они отошли на порядочное расстояние, вслед им раздался отчаянный крик официанта:
— Спасибо!
Халдей возвращался к жизни.
Несколько долгих минут они шли молча. Краснопресненская набережная была пустынна. Впрочем, нет, впереди стояли двое, облокотившись о гранитное ограждение. Но то влюбленные, милые молодые люди, где их только не встретишь!"
"Вода в реке выглядела темно-серой, зловещей, под стать случаю. В такой только топиться. Далеко за спиной послышался вой кареты «Скорой помощи». «Оперативно, однако, приехали, — зло хмыкнул Илья, — значит, будет жить.
А вот милиции пока не слыхать».
— Ну и друзья у тебя, хочу я сказать, — наконец выдавил из себя Илья.
Лада слегка прибавила шаг, но Ростовский твердо и одновременно бережно придержал ее за руку.
— Они мне не друзья.
— Тогда кто же?
Илья с силой развернул к себе Ладу.
— А ты уверен, что хочешь знать правду? — вызывающим голосом спросила девушка.
С удивлением Илья обнаружил, что Лада была высокого роста, странно, что он не замечал этого раньше.
Может быть, потому, что чаще всего они общались, так сказать, в лежачем положении?
— Уверен, мне интересно знать о тебе все!
— Так вот, один из них — это мой бывший любовник, который позже стал моим сутенером. Зовут его Александр Серебров. Ты его отпустил. Ну, как? Продолжать? А еще он хотел взять меня замуж, но я оказалась недостойной его. А теперь мы от жизни получили то, чего искали. Я сделалась валютной проституткой, а он подался в сутенеры!
Ростовский нахмурился:
— Интересная подробность.
— Я еще не все сказала, — вырвала свою руку Лада. — Ты намерен слушать дальше?
— Я тебе уже сказал, что мне интересно знать о тебе все, — спокойно и твердо сказал Ростовский, слегка притянув к себе девушку. — Тем более, что бы ты ни рассказала, это не может повлиять на мое отношение к тебе. Я тебе уже сказал: ты мне нужна!
Лада неожиданно заплакала, как маленькая девочка из-за разбитой игрушки. Вот только сейчас все было куда серьезнее, чем в детстве. Ростовский не мешал ей, пускай выплеснет все, что накопилось на душе, ей будет легче.
— Ты меня прости, но я его любила.
Спокойствие далось Илье непросто. Несладко это, когда близкая женщина говорит о любви к другому мужчине, пускай даже в прошедшем времени.
— Я тебя понимаю, я сам любил не однажды, — заверил ее Илья, — важно, что сейчас мы вместе.
Со стороны они смотрелись великолепной парой — молодые, высокие. Такие люди могут говорить только о любви. Вот и сейчас стоят и любуются друг на друга.
