Спокойствие давалось ей нелегко. Нужно было бы свернуть на более легкомысленный лад, но, как это сделать, Чертанов не придумал. Вера, как показалось Чертанову, испытывала немалую потребность в исповеди. Что ж, пускай выговорится, так ей будет легче.
— Любовь — это всегда хорошо."
"— С Юрой мне было хорошо… Ты же знаешь, как это бывает? — почему-то с надеждой спросила Вера.
Чертанов понимающе улыбнулся. Еще бы! Кому же тогда знать, как не ему.
— Конечно.
Чертанова всегда тянуло к женщинам без комплексов, умеющим жить красиво и беззаботно, спешащим до донышка испить нектар жизни: ни тебе изнурительных объяснений, ни каких-либо других заморочек.
Живи и радуйся. Но, увы, самое досадное заключалось в том, что после нескольких необязывающих свиданий они стремились показать душу с изнанки и проделывали подобный стриптиз с такой отчаянной яростью и решимостью, что просто начинало сводить от жалости скулы. Чертанов опасался, что нечто похожее может случиться и с Верой. А следовательно, их прежним романтическим отношениям наступит конец.
Но нет, ничего подобного пока не происходило.
Улыбнувшись, она заговорила вновь:
— Сейчас смешно все это вспоминать. Ходили всюду, взявшись за руки. Чувство росло, этого оказалось мало. Недостаточно было даже страстных поцелуев. Потом произошло это… Как-то совсем неожиданно для нас обоих. К подобному превращению я не была готова. Юра тем более. В наших с ним отношениях как будто что-то нарушилось. — Пожав плечами, она добавила: — А может быть, умерло.
Я не знаю… Но с тех пор встречаться мы стали все реже, а потом и вовсе охладели друг к другу.
Чертанов понятия не имел, что следовало говорить в подобной ситуации. На роль утешителя он не подходил, а потому единственное, что мог из себя выжать, так это сдержанное сочувствие:
— Бывает…
Широко улыбнувшись, Вера произнесла:
— Ты меня воскресил для новой любви.
— То же самое я могу сказать и о тебе.
Рука Михаила уверенно и мягко опустилась на ладонь Веры. Щеки девушки слегка разрумянились, кажется, они думали об одном и том же.
Пора было переходить к более проникновенному продолжению диалога.
Все-таки он не двадцатилетний юнец, стремящийся получить от женщины исключительно одно удовольствие. Важно не только брать, но и уметь отдавать. Все должно произойти красиво, будто бы впервые. Чертанов знал, как это произойдет. Вот сейчас он бережно уложит ее на диван. С ее стороны последует робкий протест, который следует прервать затяжным поцелуем.
