— Что же это ты припозднился? — поинтересовался Чертанов, протягивая ему руку.
— Так уж вышло, — неопределенно ответил Балашин, нетерпеливо глядя на тело.
Техник-криминалист, вооружившись камерой, терпеливо снимал место убийства. Несколько раз щелкнул фотоаппаратом, запечатлевая труп в разных ракурсах, после чего отошел к экспертам.
— Ты все заснял? — спросил Балашин, повернувшись к технику.
— Да, — отвечал тот, невзрачный тип, с заметно выступающим брюшком.
— Сейчас будем переворачивать. Сделаешь несколько кадров головы.
Один снимок отсюда, — он ткнул пальцем в нужный сектор. — Другой с этой позиции. И несколько снимков крупным планом — лицо, ранения.
— Сделаю, — отвечал техник.
Подобное ему говорили на каждом выезде, но обижаться было грех, такова работа.
— Потом еще вот что, — добавил другой эксперт. — Здесь, кажется, следы. Нечеткие, но все же есть. Отсними и их. Вероятно, они стояли здесь некоторое время и разговаривали. — И, уже задумчиво посмотрев на Чертанова, спросил: — Вот только бы знать, о чем.
Эксперт присел на корточки и всмотрелся в неподвижное тело. После чего осторожно стал переворачивать его на спину. Лицо убитого показалось Чертанову знакомым. Он напрягся, вспоминая. Конечно, смерть несколько исказила черты, но если постараться… Точно! Это же Резван! Не далее как два дня назад он сидел с убитым за одним столом, вместе с Кузей. Резван тогда не издал ни звука, только тихо улыбался и лукаво посматривал на своего патрона. Интересно, кто же это так на него сильно разобиделся, что сделал в его шкуре пару дырок?
Сверкнула фотовспышка, зафиксировав удивленное выражение на лице покойного.
— Давай вот так, — эксперт подправил голову.
— Сделаем.
— Теперь давай пулевое ранение. Странно. У покойника во рту клочки бумаги, — слегка разжал челюсти убитого Балашин, показывая их подошедшему Чертанову. Достав пинцетом несколько клочков, он попытался прочитать, что на них написано. — Нет, не разобрать. Чернила слюна разъела. Соберем на всякий случай, может, все-таки что-то удастся прочесть.
— Кто-то, видно, на него был очень сердит, если даже бумагу в рот затолкал.
— Возможно. Такое ощущение, что он не ожидал нападения, а следовательно, этот человек был ему хорошо знаком или, по его мнению, не представлял для него опасности. А зря! При его-то профессии надо держаться всегда наготове.
— Ты знаешь, какая у него была профессия? — удивился Чертанов. — Откуда?
— А ты не знаешь? — вопросом на вопрос ответил Балашин.
