Меня это злило поначалу! Вот, думаю, стерва, вместо того, чтобы о государственных людях печься, так сказать, о слугах народа, она черт-те знает о чем думает! Бывало, пялишь ее где-нибудь в кабинетной тиши, а она вдруг плакать начинает. Но потом ничего, прошло. Так ты чего пришел-то? — сердито посмотрел Валерий Алексеевич на угрюмо молчавшего Ростовского. — Обратно назад хочешь ее забрать, так, что ли? Так я тебе ее не отдам. Больно уж она классно трахается, где же мне еще искать такую подстилку, сам посуди!
— Значит, не получится у нас разговор? — тихо спросил Илья.
— Не получится.
— Вот ты меня здесь про деньги спрашивал, а только ведь покойникам деньги-то не нужны! — сказал Ростовский, сделав небольшой шаг вперед. Ровно настолько, чтобы без усилия дотянуться до паха Шуркова. И тотчас почувствовал, как на ладонь брызнула кровь. Шурков, захваченный невероятной болью, попытался крикнуть, но вместо этого выдавил из горла всего лишь сдавленный хрип. Илья вдруг отчетливо осознал, что это был не Шурков, а тот самый гриф, что опустился на неподвижное тело матери, туго завернутое в плотный саван.
Еще секунда, и отвратительным клювом он попытается добраться до ее внутренностей. Теперь этому не бывать! Как же он хотел расправиться с этим противным и одновременно страшным грифом. Жаль, что этого мгновения пришлось ждать больше половины жизни.
Вот теперь эта тварь упадет к его ногам.
— Не ударься, когда будешь падать, — посоветовал Ростовский и, потеряв к Шуркову интерес, стал накручивать на пистолет глушитель.
* * *Громко хлопнула входная дверь, будто бы от отчаяния. А следом тотчас раздались удаляющиеся шаги. Лада продолжала стоять в центре комнаты, в глубине души рассчитывая, что Илья вернется. Привычно позвонит трижды в запертую дверь, едва перешагнув порог комнаты, ласково обнимет ее, и все будет как раньше.
Лада простояла долго, но Ростовский не вернулся. Теперь понятно, что их отношения уже никогда не будут такими, как во время поездки в Прагу. У Ильи было достаточно такта, чтобы не напоминать ей о прошлом, и вообще, он умел относиться к ней так, как если бы она была единственной женщиной в его жизни.
Теперь все это в прошлом. Навсегда!
Судьба смилостивилась над ней, подарила ей шанс начать все сначала, но она не сумела им воспользоваться.
Лада подошла к зеркалу, придирчиво всмотрелась в свое изображение. В этот раз она себе не понравилась. Лицо было бледным, словно испачканное мелом. Оно и понятно, вся кровь прилила к сердцу.
