Я сначала отнекивался, думал, что забудут, ведь столько времени прошло, а теперь уже невмоготу, за свисток взяли! Требуют, чтобы вернул.
— А с чего ты взял, что она в городе?
— К Москве она привязана. Вряд ли еще где захочет жить.
— Почему ко мне-то пришел?
— Только ты можешь помочь, Степа. По старой дружбе. Не в милицию же мне обращаться! А у тебя люди, связи, возможности.
— Что за клиенты? — по-деловому поинтересовался Кузя.
— Шурков и Сафронов, — выпалил Резван.
— Те самые? — недоверчиво спросил смотрящий.
Резван молча кивнул. — Серьезные ребята. Они просто так словами не бросаются. Месяц назад один кент повздорил с Валерием Алексеевичем, а потом его обнаружили в Москве-реке с оторванными яйцами. И попробуй брось тень на уважаемого человека! А за свои ты не боишься? — весело расхохотался смотрящий.
Резван невольно поежился.
— Не то чтобы боюсь… Ну ты как, поможешь? — заметно волнуясь, с надеждой спросил сутенер.
— Ты же знаешь, я не благотворительная организация.
— Я понимаю, — помрачнел Резван.
— Сколько? Эти люди мне нужны, да и тебе тоже.
— В какую цену ты сбагрил шалаву? — по-деловому поинтересовался смотрящий.
— За тридцать тысяч кусков, — не моргнув глазом утаил двадцатку Резван.
— Впрягаюсь за пятнадцать тысяч баксов. Такой расклад катит?
— Заметано, — согласился Резван. — Если рядом с ней фраерок какой объявится, так ты его попридержи за свисток, — попросил он. — За него отдельная плата, — предупредил возможный вопрос Мугаметов.
— Добро! Но делаю это по старой дружбе.
Сегодня же и займусь, всех пацанов на ноги поставлю. Если она из центровых, то наверняка по кабакам шляться любит. Вот там мы ее и выцепим. Дай фотографию, — протянул руку смотрящий.
Резван сунул руку в карман и протянул заготовленный снимок. Лада была запечатлена в коротком платье, выгодно обнажающем ее ноги, длинные и необыкновенно прямые, словно стволы берез. Снимок был любительский. На нем Лада выглядела непосредственной и необычайно живой.
Запечатлел ее сам Резван, за месяц до того, как они расстались окончательно. Эту фотографию он всегда носил при себе и привык к ней, как к любимой зажигалке. В какой-то степени она даже была его талисманом и неизменно приносила удачу. И сейчас, расставаясь с ней окончательно, Мугаметов почувствовал, как от него ускользнула частичка его собственного «я».
Кажется, смотрящий округа не заметил его состояния. Он с интересом рассматривал смеющееся лицо девушки.
