Однажды, я увидел в них то, что сам был не готов принимать, только поверил другу, ведь с детства вместе.
Сейчас, или чуйка или все то, что происходит плюс несколько миллионов, что выведены пару месяцев назад, наводит на определенные подозрения.
Гнать сгоряча не буду, рубанул уже. Причем по самому себе. Поэтому пока мой человек не проверит все данные за несколько кварталов, поднимать бурю не собираюсь.
— Точно! — поднимаю бокал, кивая всем остальным.
Здесь сегодня, в большинстве своем, те, кто в той или иной мере являются доверенными.
Правда, смотря на них, не чувствую, как бы это сказать, дружбы, партнерства. Как будто вскрыли какой-то, черт его дери, портал, из которого потихоньку вылезает нечто…
— Ну что?! Хоть сегодня то оторвемся?! — друг толкает в бок, подмигивая.
— Будет видно.
Не хочу озвучивать, что собираюсь уехать, чтобы уложить Мию спать.
— Слушай! — он резко поворачивается: — Хорош уже!
Укоряющий взгляд вводит в замешательство.
— Не понял?!
— Я же вижу, что Никандрова все соки пьет из тебя! Высели к чертовой матери и дело с концом! — звучит с такой уверенностью и неприязнью.
Усмехаюсь, в ожидании последует ли продолжение. Очевидно, товарищ выпил не пару бокалов пока я тормозил у дома.
— И с чего такой вывод?
— С чего?! — театрально закатывает глаза: — Да тебя штырит, как и тогда…
Эти слова напоминают о давнем разговоре между нами. Незадолго до того, как я подошел к столику Вероники.
— Хочешь обсудить?!
Глаза сами собой прищуриваются.
— Че тут обсуждать, Риз! — усмехается: — Трахнул бы ее снова, а?!
Отвращение, то, что я испытываю к нему в эту минуту.
Не спорю, и я, и он в своей жизни творили всякое, но.
Он опять это делает. Опять говорит о ней так.
— Хм… — пока смотрю на него, на ум приходит не тот ответ, который хотел ему дать: — …сам то тоже не прочь, так?!
Цепляю усмешку, а сам буквально прожигаю его глазами. Он в ответ наполняется то ли негодованиеи, то ли презрением.
— Не неси чушь!!!
— Ну почему же чушь… — делаю глоток виски: — Насколько мне помнится, ты ведь и тогда был готов…
Вздергиваю бровь с мнимым спокойствием на лице.
— Мы это уже обсуждали! — выдает напряженно, тоже хватаясь за свой стакан.
— Не совсем, Абрамов. Не совсем.
То, как он отворачивается, то, как тут же выпрямляется говорит гораздо больше. Вербально он показывает то, что не готов озвучивать словами.
Сейчас нет смысла что-либо спрашивать и обсуждать. Тактически неправильный ход, а вот стратегически я даже рад, что по итогу приехал.
