Глаза Панкратовой, налитые злостью сверкают поочередно на нас. И явно обезумев, она делает шаг по направлению к Веронике.
— Я бы на твоем месте пятьдесят раз подумал. — выхожу вперед, закрывая девушку и останавливая движение.
— Так и скорбишь по ней, да?! Не надоело сопли собирать, а, Ризанов?! Небось еще думаешь, что если бы не я, у вас была большая счастливая семья?! Хрен вам!!! — орет, как потерпевшая.
Замечаю в дверях Юлю с охраной.
— Уведите. Этой женщине вход закрыт…даже если она будет при смерти. — фразу договариваю уже глядя в глаза бывшей жены.
Гордо вздернув подбородок, она прищуривается, и якобы кивает. Только не верится в то, что ей удастся смириться со своей новой участью.
Когда мы остаемся одни, поворачиваюсь на Нику. Адреналин, судя по всему, добавил ей румянец на щеках. Подходит ближе ко мне, отчего вдох застревает где-то в груди.
— Похоже, мне придется немного задержаться.
Единственное желание это схватить ее в охапку и целовать до безумия. До сумасшествия впитывать всю ее в себя. Но вместо этого, я убираю руки в карманы и остаюсь на месте.
— Ты не обязана этого делать. Она, в любом случае, получит свое.
— Нет. Я должна. Ради…
— Не надо. — отворачиваю голову — Не говори вслух.
Знаю, что выгляжу слабаком, но мне нелегко смириться и свыкнуться. Разъедает изнутри ядом. Так, что даже сам от себя закрываю все эти мысли о возможной семье, которую мог бы иметь.
О сыне. Почему-то, черт возьми, уверен, что это был бы мальчик.
Мой сын, такой же несносный, как и его отец.
Но, мать вашу, самый лучший мужчина.
Ника кивает, вытирая глаза, а потом…потом резко приникает к моей груди.
Сука, хочется выть.
Только все, что я позволяю себе, это прикрыв глаза, аккуратно обнять ее, вдыхая смертельно важный аромат в своей жизни.
Глава 38"
"Тяну носом и как будто не могу надышаться. Он такой горячий, чувствую даже сквозь одежду.
Сердце бьется громко и медленно.
Вслушиваюсь в этот ритм, уже зная, что мое бьется в унисон, и фактически…эм…нюхаю Ризанова.
Это ненормально. Но его аромат — наркотик из прошлого.
Неловкость чувствую только тогда, когда понимаю, что пора бы уже отстраниться, но как будто не могу.
Пальцы мужчины, что лежат на спине, как будто живут своей жизнью. То надавливают, то расслабляют. Будто их хозяин не может определиться.
Это почему-то заставляет улыбаться, хотя я понимаю, что несмотря на разбитую верхушку айсберга, основание его еще пока цело.
— Тебя отвезти? — хриплым шепотом звучит вопрос.
Он напряжен и осторожен.
