Да и, впрочем, вообще неважно. Сам факт, что она пришла ко мне создает землетрясение внутри.
Заказав кофе для обоих, поправив ворот рубашки все же подхожу к диванам, садясь на другой, стоящий напротив.
— Хм…это очень неожиданно. — признаюсь ей, складывая руки в замок.
— Знаю. — она же рассматривает пространство: — У тебя тут все поменялось.
Вдруг говорит, а я ведя за траекторией ее взгляда, подтверждаю.
— Ты была здесь очень давно. С тех пор произошло…
— Многое, да. — посылает взгляд в меня.
Черт!
— Ты… — с языка хочет сорваться комплимент, но я проглатываю его: — Что-то случилось? — хмурюсь.
— Я хотела узнать как ты… — нервно теребит пальцы и опускает свои лазурные глаза на них.
Хороший вопрос, Вероника.
Если бы я знал, обязательно ответил бы.
— В порядке. — отвечаю как раз в тот момент, когда дверь открывается и Юля вносит кофе.
Молча ждем, когда останемся наедине.
— Ты разобрался с…
— В процессе. — перебиваю, зная, что она хочет спросить.
Ника заглядывает в глаза, чуть наклоняясь вперед.
Смотрим друг на друга, испытываю какое-то зверское удовлетворение тем, что после, в этом кабинете останется ее цветочный аромат. А она в ответ будто чего-то ждет от меня.
— Расскажешь?
— Что? Абрамов будет гнить в тюрьме, с…Панкратовой пока сложнее из-за ребенка. Но определенно ее жизнь уже изменилась.
— Дочка останется с тобой? — задает вопрос, который даже звучит, мать его, больно.
Встаю с дивана, двигаясь к окну и засовывая руки в карманы.
— Мия не моя дочь, Ник. Она останется со своими родителями. — бескомпромиссно заявляю, потому что сложно на самом деле отказаться от девочки, которую любил, как свою.
Которая на протяжении всей ее маленькой жизни была чем-то хорошим, единственным после Вероники.
Слышу, как она тоже встает, и останавливается рядом со мной.
— Но ты ведь ее воспитывал… — тихо говорит.
— Да. — поворачиваюсь с печальной усмешкой: — Вместо того, чтобы сделать все для жизни собственного ребенка.
— смотрю, вскидывая брови: — Ее отец Абрамов. Тот, кто был ее дядей на протяжении всех этих лет. Сейчас же роли поменяются так, как изначально должно было быть.
Глаза Ники наливаются слезами.
Вздыхаю, понимая, что возможно звучу грубо.
— Прости. Я не хотел.
— Она ведь тебя так любит…
— Да. Я тоже. Но у нее целое семейство, к тому же не из бедных. Вполне неплохой дед, который, уверен, максимально перспективно устроит ее будущее.
