Ладно, оставлю дома, пусть лежит.
На обратном пути заезжаю в только-только открывшийся Макдональдс. Народу почти нет, а там, на кухне, работники уже суетятся, что-то жарят, занимаются заготовками.
Я голодный, как волк. В животе настоящая война с завываниями истребителей. Заказываю двойной чизбургер, картошку, большой молочный коктейль и сладкий пирог. Усаживаюсь за стол и с наслаждением откусываю от чизбургера хороший кусок, запиваю его коктейлем - еще таким густым, что тяжело втянуть в себя через трубочку.
А в голове все крутятся фрагменты из рассказов Валентины Владимировны. Крутится тот проклятый сахар, который вместо цветов молодой парнишка дарил своей будущей жене.
Я никогда особенно не интересовался историей. Никакой - ни древней, ни недавней. Прокоп Васильевич, наш преподаватель по истории, любил спрашивать даты и имена всяких царей, вождей и прочих знаковых личностей. Но он никогда не увлекал сколько-нибудь интересным рассказом о тех или иных событиях, ограничиваясь лишь пересказом того, что написано в учебнике.
И вот сегодня оказалось, что прошлое может захватить, если о нем рассказывать с душой. И пусть Валентина Владимировна часто перепрыгивала с одного эпизода на другой, пусть не сыпала цветастыми синонимами, не рассказывала веселых историй, но мне действительно было интересно ее слушать. И послушал бы еще.
Нет, у меня не укладывается в голове, как дети, гораздо младше меня, рыли траншеи, работали на заводах, бежали в бомбоубежища, когда надо головами гудела и свистела смерть.
А я действительно считаю, что мне не повезло быть посмешищем всего класса? Да, несомненно, все мои школьные годы прошли под знаком саможаления. Я считал себя самым несчастным, обиженным и обездоленным. И не только в собственной школе. Для меня моя проблема имела гораздо больший масштаб - глобальный, мировой.
Сахар вместо цветов…
Свидания под рев штурмовиков и бомбардировщиков.
Скудный ужин под уже не такой уж и далекий грохот вражеской артиллерии.
Ночь под каменным гнетом бомбоубежища.
Глупо и бессмысленно фантазировать на тему, а как бы я себя повел в той ситуации. Потому что знаю, как - забился бы в самый дальний угол и сидел бы там, дрожал, пока не окочурился от голода. Я даже близко не герой.
Смотрю на недоеденный чизбургер, который держу обеими руками, смотрю на лежащую в пакетике картошку, на пирожок.
«Кому и что ты хочешь доказать?»
«Тебе было странно услышать в отношении себя: Стас».
