Но там, за пределами моей жизни, она вольна делать все, что захочет, и с теми, с кем захочет. Так же, как и я здесь. Но чтобы вот так – замуж…
— Кто он? – задаю вопрос, ответ на который мне совершенно безразличен.
— Не все ли равно? – снова улыбается она.
Да, девчонка знает, что это не тот вопрос, на который мне нужен ответ. Только есть ли сейчас такой? Мне нужна какая-то дополнительная информация?
— Ты расстроен? – спрашивает она.
Пожимаю плечами. Однозначно, мне не все равно. Ревность ли это? Быть может.
Я никогда не расспрашивал ее о личной жизни, о других мужчинах и вообще о планах на будущее. Мы просто классно проводили время вместе, классно трахались и разговаривали на любые темы, кроме личных.
— Не знаю, - отвечаю совершенно честно. – Пожалуй. Точно могу сказать, что буду скучать по тебе.
— И я по тебе, - Даша снова отворачивается. – Сначала я не хотела тебе ничего говорить, но потом подумала, что ты должен знать. Просто так будет честно.
После того признания она пропала на долгих пять лет, чтобы потом снова ворваться в мою жизнь.
Все это время я просто жил, работал, даже пытался выстроить серьезные отношения.
Я вовсе не из тех, кто считает, что нужно нагуляться до тридцати, сорока, пятидесяти, до выпавших зубов и шелушащейся плеши на затылке. Отношения я хотел, но, наверное, не был к ним готов. Не из-за глупости или незрелости, а нежелания подстраиваться под другого человека, прощать какие-то промашки или откровенную глупость.
Не было искры, ради которой хотелось бы рвать на себе волосы и кричать на весь свет: это моя женщина – и я ее никому не отдам!
И я ни в коем случае не виню в этом тех девчонок, с которыми у нас были попытки сблизиться больше, чем до расстояния одной на двоих постели. Они наверняка старались и делали все от них зависящее. Но этого всегда было мало. Для меня мало. Потому что стараться должны оба. А я точно филонил.
Никогда не обманывал и не изменял.
Просто уходил, когда уже не мог улыбаться в ответ на ее улыбку. И это чертовски тяжело – смотреть в глаза человека и говорить, что у вас ничего не получится. Видеть, как эти глаза наполняются слезами. Слышать, что все еще можно поправить, что она станет лучше, что мне нужно только сказать, что именно не так.
Наверное, если бы я уважал алкоголь, то после подобных разрывов уходил бы в долгий запой. Странно, да? Но мне всегда было очень хреново.
