Зачем обижать?
Но я же видел ее реакцию, слышал, с каким трудом она глушит крики, чувствовал, как напрягается и дрожит ее тело в моих руках, как она подмахивает бедрами мне навстречу.
Может, я просто успокаиваю себя, но на симуляцию это точно не было похоже.
— Может, задержишься? – спрашиваю, когда выходим из туалета, последними движениями поправляя свою одежду.
— Понравилось, что ли? – Она снова строит из себя серьезную недотрогу.
— Ну, как, не распробовал, - специально подначиваю. – Еще бы денек-другой.
В ответ получаю чувствительный тычок под ребра.
Делаю вид, что ранен в самое сердце и вот-вот свалюсь без сознания.
— Прости, боксер, но не могу. – Мне кажется, или в ее голосе действительно сквозит сожаление? – Ты странный. В жизни никому не давала в первый вечер.
Мне нравится, что она не стесняется в выражении собственных мыслей. И ведь это не звучит грубо или грязно. Напротив, как-то натурально, что ли.
— Аккуратнее с такими словами, а то я начинаю гордиться.
— Да и пожалуйста. Расхлебывать твою гордость все равно не мне.
Когда возвращаемся к ребятам, нас встречают… ну, в общем многозначительными комментариями и советами. И глупо пытаться отнекиваться или оправдываться, всем и так все ясно.
— Кир, аккуратнее, он так и твоих баб попортит, - усмехается художник. – Это надо же Дашку склеил. Если чо, я вообще только рад за вас, - тут же примиряюще поднимает руки, глядя то на меня, то на насупившуюся Дашу. Впрочем, девчонка только хочет казаться грозной, на деле же скорее походит на котенка, который вот-вот уснет.
— Нет у него никаких баб! – с вызовом заявляет девчонка в короткой юбке. – Правда же?
— Чистая правда! – на полном серьезе отвечает Кир.
Слишком на полном, чтобы это было правдой.
Минут через десять у Даши звонит телефон, а еще через пять мы все стоим на улице. Такси уже тут. На заднем сидении машины кто-то сидит, но не выходит. Возможно, кто-то из родителей.
Даша прощается со всеми. И мне кажется, что все они действительно были хорошими друзьями, несмотря на шутки, подколки и ее собственное подавленное состояние почти весь вечер.
— Ну, что, пока, боксер, - говорит, подойдя ко мне. – И спасибо, что не дал уехать грустной и неудовлетворенной. Наглая ты морда.
— Всегда к твоим услугам. Не грусти больше. А будешь грустить – узнаю, приеду и так затрахаю, что неделю сидеть не сможешь.
— Ох эти боксерские угрозы. Кажется, я уже грущу.
Она подмигивает мне и уходит.
Наверное, я ожидал легкого поцелуя на прощание, но его нет.
