Как ведьма пребывала в состоянии глубокого шока
– Миночка, чего это ты завздыхала так тяжко? – Мой бессменный помощник, домовой дядька Фрол, подлил чаю и укоризненно покачал лохматой головой. – Грусть-тоска в глазах дивных, вона даже волос перестал кучерявиться, как раньше. Не порядок, Арминочка, так себя изводить. Как же ты пред очи светлые нашего величества с таким взглядом потухшим предстанешь? Ай-ай-ай... – он опять начал качать головой, глядя на меня с жалостью и неодобрением.
А я что? Я тосковала. Вот и мечта моя осуществилась, и кабинет на первом этаже, и погоны новые с золотистыми полосками, и цвет волос свой вернула, а на душе печаль лютая и рука все чаще тянется к кулону с лунным светом. Мин так и не появился... А я ведь поверила, ждала, думала, что на самом деле любит. Эх, глупая-глупая ведьма!
Я тряхнула каштановой гривой и решительно отодвинула чашку. Пора работать! Требования сами себя не напишут, заказы сами не оформятся, а списки сами не подпишутся! А змей противный пусть на своей кобре женится! Все, решено, вычеркиваю его из жизни! У меня Ирвин есть, вот на него пристальный взгляд и направлю.
– Дядька Фрол, не знаешь, Ирвин на месте?
– Сейчас уточню, – домовой исчез, а я погрузилась в работу.
Но не успел вернуться мой помощник, как дверь распахнулась и в проход, пятясь задом, ввалилась кикимора в зеленой форменной юбке, плотно обтягивающей крутые бедра.
– Уф, еле дотащила! – Варвара Печенкина поставила коробку на стол. Раздался легкий звон. – Сервиз! – заявила она с гордостью. – САМ на списание отправил, там двух чашек не достает и блюдце одно треснуло, а я подумала, ну зачем же такой красоте пропадать, да и утащила. Владей!
Варвара опустилась на стул и обмахнулась широкой ладонью. По моей рекомендации ее взяли на освободившееся место кастелянши, и теперь кикимора гордо задирала нос и посматривала на бывших товарок с легким превосходством.
Где это видано, чтобы кикимора болотная да смогла подняться выше подсобок со швабрами? А она вот такая уникальная – смогла! Длинный нос Варвары при этом довольно подрагивал и принюхивался. Сплетни она любила все так же.
– Слыхала новости? – и, не дожидаясь моего ответа, огорошила, – САМ уходит!
– Как? – ахнула я.
