А ведь так хотелось верить, что идеальные семьи могут существовать и без магического вмешательства.
– Ходила, – подтвердила Веля. – Тебе Любомила сказала небось. Я ведь у нее те десять сребреников заняла.
– Хорошо моя бабка колдовала, – не без язвительности заметила я.
– Хорошо или плохо, я так и не узнала. Вылила зелье в отхожее место, – ответила Веля.
– Правда? – не поверила я.
– Я с той склянкой неделю ходила, спать не могла, только о ней и думала. А потом поняла, что не нужна мне такая любовь – наколдованная.
Я достойна того, чтобы меня любили по-настоящему. И когда так решила и зелье вылила, на душе легко стало – не рассказать. И на танцах сама к Пете подошла, сказала – сколько можно в гляделки играть. Теперь каждую ночь молюсь святой Лусии, благодарю, что отвела, что не дала я ему приворотного снадобья.
– Лусия – это богиня любви?
– Почему любви? Мудрости, – удивилась Веля пробелу в моем образовании. – А ты пошто интересуешься? Решила все ж колдовать? Али для себя? – догадалась она. – Люб тебе кто?
– Люб, – буркнула я.
– Только боюсь, слишком мы разные, и без магии тут никак не обойтись.
– И кто же это? Воевода? – Я вспыхнула, и Веля понятливо улыбнулась. – То-то я думаю, зачастил к нам Ярополк. Так-то он в Запоры по полгода носа не кажет. Вот что я тебе скажу, Василиса, кабы нужна была ему девушка простая да обычная, уже давно женился бы. За ним тут такие хороводы невест ходят…
Я нахмурилась еще больше. Из дверей обеспокоенно выглянул огромный Велин муж, поспешил к нам.
– Пойду я.
– Веля сжала мою руку на прощанье. – Удачи тебе, Василиса.
Она поплыла навстречу мужу, рассказывая какую-то байку про рецепт пирога, и я, потоптавшись у забора, уже собиралась уходить, когда заметила забытую детьми куклу. Она таращилась в вечернее небо глазами-пуговицами, привязанная к палочке, воткнутой в землю, а вокруг ног была разложена солома.
Я забралась на холм, чувствуя, что слегка запыхалась. Со всей этой кутерьмой совсем забросила тренировки. Звезды рассыпались по небу блестящими горошинами, лунная дорожка распадалась на желтые круги вокруг гейзера.
В огороде нес вахту Брюс: ползал вокруг лунок с тыквенными ростками, и каждый сорняк, посмевший пробиться сквозь девственно чистый грунт, подвергался безжалостному уничтожению.
От стены дома вдруг отделилась крупная тень, двинулась ко мне.
– Яр, – выдохнула я, – нельзя же так пугать!
– Прости, – сказал он.
Я шагнула вперед, всматриваясь в знакомые черты. Глаза уставшие, на лбу морщинка.
