Лучше уж вообще друг друга не видеть, чем устраивать из моей груди жертвенник с мышиными трупиками. Заварила себе чаю, бросив в чайник пару листиков мяты, вышла на крыльцо, выкатив туда же скейт с оборотнем. Ветерок срывал лепестки сирени, бросал к моим ногам, сладкий аромат дурманил и пробуждал в душе неясное предвкушение счастья. В общем, все как-то налаживается. Тыквы посажу, проклятие с пруда сниму, глядишь, удастся живой водой и оборотня расколдовать. Я добродушно потрепала волка по макушке, стараясь не задеть хвостик с розовой резинкой.
А о мрачной двери лучше вовсе забыть. Вот ковер застелила – и нет ее.
Допив чай, я вернулась в дом в самом благостном настроении и тут же поморщилась от волны едкого запаха. Смутное подозрение подтвердилось, когда я заглянула под стол. На моем прекрасном новеньком коврике расползалось мокрое вонючее пятно.
– Грех! – заорала я.
Амфибрахий подпрыгнул в террариуме от неожиданности, закряхтел, заклекотал и выдал внеочередную порцию монет. А вредного кота и след простыл.
Лишь колыхалась занавеска на окне.
– Поймаю засранца и мордой потыкаю! – крикнула я."
"Жаба заморгала, вжалась попой в угол и даже не стала прятать под себя золото. Я запустила руку в террариум, сгребла влажные монетки. Ополоснув их под краном на кухне, рассмотрела уникальный рисунок, так расхваливаемый Онисием. На первой монете раскрывала лепестки нежная кувшинка, кажется, я даже почувствовала сладковатый аромат. А может, опять водяной подсматривает. Закрутив кран плотнее, изучила остальные монеты.
На второй две стрекозы порхали в стремительном танце. Казалось, вот-вот сорвутся и улетят прочь. На третьей свернулся калачиком кот, хвост оборачивался вокруг мягких лапок. Вот каким должен быть домашний любимец – добрым и пушистым, а не этим средоточием тьмы. На четвертой монете сидела жаба, похоже, Амфибрахий изобразил автопортрет – та же криволапость, мощная грудь, вот разве в пупырчатости он себе польстил.
А с последней на меня смотрела женщина – чуть прищуренные глаза, полные губы, высокие скулы.
Сильная, яркая красота, уверенный взгляд. Я могла бы быть ею, этой женщиной, сходство поражало… Она что-то держала в руке, я не могла разобрать, слишком мелкая деталь. Был ли это нож, а может быть – ключ?
Я засунула монеты в кошелек, посмотрела на ладонь. Тяпка была, конечно, симпатичной, но в плане эргономичности – так себе. Клеймо на рукоятке – китайский иероглиф – натерло основания пальцев до мозолей. А теперь еще и драить ковер? Ну уж нет.
