В окнах горел свет, я видела Юлькин силуэт, тенью скользящий по комнате, наверняка снова катает волка. Я стащила пакеты с руля, толкнула попой дверь, вошла в прихожую, развернулась… и замерла.
С ореховых балок свисала блестящая люстра, никаких больше мышей и травяных веников, сверкал медный бок котла, по отдраенному полу было жалко ходить – такой он был чистый, медовый. Домовой сидел за скобленным добела столом и чинно пил чай, оттопырив крохотный мизинчик.
– Вася, я уговариваю Степана Аркадьича открыть клининг-сервис, но он никак не соглашается, – пожаловалась Юлька.
– Вы талант! – восхитилась я. – Нет. Гений!
Домовой скромно кивнул и отпил еще глоточек.
– С котлом пришлось повозиться, – пожаловался он. – И котик ваш мыться не захотел. Очень невоспитанное животное.
Домовой посмотрел на меня с укоризной, и мне на мгновение даже стало стыдно.
– И террариум я не трогал. Боялся нарушить микроклимат.
– Кстати… – Я бросила пакеты на пол, порывшись, вытащила оттуда новенькую тяпку с гламурной розовой ручкой и умчалась через заднюю дверь во двор.
Вернулась я с пригоршней червей.
– Амфибрахий, ты душка, – сказала я, опуская копошащееся лакомство в тарелочку. – Может, я тебя потом даже поцелую.
Жаба боязливо на меня покосилась и стрельнула языком в червя.
Я отдала домовому пять сребреников и добавила еще два, в качестве благодарности. Он расцвел, обещал Юльке заходить на чай и выкатил тачку, груженную швабрами, во двор.
– Степан Аркадьич! – окликнула я его.
– Да, Василиса? – обернулся он, стоя у крыльца.
– Не подскажешь, где в деревне самый счастливый дом? Чтоб детей много, порядок, достаток и любовь…
– Понятно где, – степенно ответил он. – Это дом, где живу я.
– Мне для заклинания надо зажечь свечу в очаге такого дома, – призналась я.
– Нет, Василиса, в колдовство я не лезу – Домовой нахмурился, лоб собрался в морщинки, как смятая скатерть.
– Я обещала водяному снять проклятие с пруда.
Это светлая магия.
Глаза Степана Аркадьича вспыхнули, как светлячки.
– Ты очень необычная ведьма, Василиса, – сказал он после паузы.
– Это я уже слышала. Так ты мне поможешь?
– Мне надо поговорить с хозяйкой.
Он побрел к калитке и вскоре растворился в сумерках, лишь его тележка побрякивала на кочках.
Я распаковала покупки, разобрала наконец-то чемоданы. Свежевымытые окна блестели, нежно-кремовый тюль слегка покачивался на приоткрытом окошке.
