Ни к чему матери дракона бегать.
– Дракон здесь? – Лютый вскочил на ноги.
– Ага, – кивнула я, запивая бутерброд чаем. – Юлька как раз к Глории пошла. Может, проведать, конфеток занести, а может…
Я не успела договорить. Оборотень превратился в волка, одним махом перелетел частокол и скрылся с глаз.
– Ушел? – выглянула из-за угла Юлька.
– Ушел, – подтвердила я.
Она села рядом, взяла чай.
– За царицу, – сказала я, и мы чокнулись чашками.
Проснулась я, как обычно, от яростного стука. Спустившись по лестнице, распахнула дверь и инстинктивно отпрянула назад.
На пороге стоял царь. Вот только теперь он ни капли не напоминал ту безвольную куклу, которую мы с Юлькой вчера щупали. Карие глаза Ивана пылали, широкие плечи развернулись, ноздри раздувались от гнева, темная борода грозно торчала вперед. Царя будто расправили, надули, как воздушный шарик. Он протянул руку, чтобы схватить меня за шиворот, но напоролся на защиту дома.
– Ведьма, удавлю! – пообещал он.
Хорошенькое начало дня.
– Не пускай его, Василиса! – Яр поднялся по ступенькам, вошел в дом и заслонил меня от бушующего Ивана.
– Я вчера ему объяснял-объяснял, в склеп к Амаранте водил – как об стенку горох.
– Вы обманом заставили меня жениться! – яростно выкрикнул Иван.
– Это ради спасения мира, – ответила я, выглянув из-за плеча воеводы. – Ты бы предпочел, чтобы у тебя под столицей разверзлись ворота в ад?
– Покажите мне эту дрянь! Эту обманщицу! Воспользовалась временной немощью царя, чтобы опутать его ложными узами! Да еще и кольцо истинной любви мне напялила.
– Кольцо – это мой косяк, – повинилась я. – Ошибочка.
– Где эта ведьма?! – не унимался Иван.
– Она не ведьма, ведьма – это я, – терпеливо объяснила я царю, но он, кажется, меня не слушал. Он уставился куда-то вглубь дома и затих, не отрывая глаз. Я уж было подумала, что его снова околдовали, но, повернувшись назад, увидела Юльку."
"Она прибежала на шум в одной сорочке и стояла возле лестницы. На пирогах мельничихи Юлька еще больше округлилась, но в очень правильных местах, растрепанные после сна волосы окутали плечи.
Она выглядела такой нежной, мягкой, словно свежая булочка, а голубые глаза смотрели на царя твердо, с вызовом. Тишина между молодоженами накалилась, сгустилась, как туча перед грозой.
– Пойми, Иван, – решилась я прервать затянувшуюся паузу, – у нас не было другого выбора…
Царь выдохнул, с шумом втянул воздух. Он что, все это время не дышал?
– Я бы хотел консумировать брак, – сказал он.
