– Я замотала головой, отступая подальше от порога вглубь дома. – Я лучше изнутри заколочусь.
Вторая хотела повторить эффектный прыжок сестры, но тыква под ее ногой раскололась, и ведьма, взвизгнув, растянулась на грядке.
– Брюс! – подпрыгнула Юлька. – Вася! Ты только погляди!"
"Тяпка крутилась, как пропеллер вертолета, розовая ручка мелькала то там, то тут. Ведьмы отбивались от тяпки, вскидывая коротенькие ножки, со свистом рубя воздух ладонями. Пару раз Брюс отлетал до самого сарая, но тут же отряхивал зубчики и возвращался в бой.
– Давай, Брюс! – подбадривала я тяпку. – Мочи японцев!
В конце концов ведьмы сдались и удрали, выбежав через калитку. Разорванные юбочки висели лохмотьями, на белых рубашках остались рваные прорехи, словно от когтей. Две ступы взлетели и растаяли в звездном небе.
– Интересно, кого он защищал, – задумалась Юлька, – нас или свои драгоценные тыквы?
– Мне все равно. – Я наклонилась к тяпке, подползшей к порогу, протянула руку, чтобы ее погладить, и вдруг поняла, что все еще сжимаю кулон, вложенный мне в ладонь Амарантой.
Калитка скрипнула, и я выронила кулон, который с мелодичным звоном скатился по ступенькам в траву.
Во двор вошла старая ведьма. Вода стекала по ее лохмотьям, седые волосы повисли вдоль худого лица серыми плетьми. Она перехватила удобнее изогнутую клюку и живенько похромала к нам. Вода хлюпала в деревянных башмаках, на тропинке оставались мокрые следы.
– Брюс! Еще одна! – крикнула Юлька, однако тяпка уже уползла к грядкам.
Я метнулась в дом, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.
Скрипнули ступени, тяжелые башмаки стукнули у самого порога. Сиплое дыхание ведьмы послышалось прямо за дверью.
– Мэдхен, – хрипло произнесла она. – Оффен.
– Хрена с два, – ответила Юлька. – Не открывай, Вася.
За дверью раздался какой-то свист, стук, бульканье.
– Все в порядке, – глухо прозвучал голос Еремы. – Не бойтесь.
Я осторожно приоткрыла дверь, сдвинув клюку, валяющуюся у ног, выглянула в щелочку. Ерема стоял у крыльца, его меч был черный, будто он сунул его в мазут. Густые капли медленно стекали на траву. Тело ведьмы лежало под кустом, башмаки вывернулись стоптанными каблуками к небу. Последнее, что я увидела перед тем, как упасть в обморок, – это голова старой ведьмы на тыквенной грядке.
После шабаша я заболела. Не знаю, что было тому виной.
