И никакие мои увещевания, что она может рассохнуться под солнцем или сгнить от дождя, не подействовали на охранника.
– Но что в его голове, неведомо. Вчера чуть оборотня не спалил, ни с того ни с сего.
Я только хмыкнула. Вводить Ерему в курс сердечных дел Юльки я тем более не собиралась.
– Хотя, может, это и хорошо, ежели оборотни ему не нравятся. Считается, что они произошли от тварей нижнего мира.
– От сумертов, что ли? – Ему удалось меня заинтересовать.
– От них.
Теперь и Ерема замолчал. Оборотни – это полуволки-полулюди.
Значит, когда-то какой-то человек и сумеречный волк… Нет, я даже думать об этом не хочу.
– Надо выяснить, на что способна Глория, перед тем как отправлять ее к воеводе, – сказала я. – Испытать дракона.
– Уже испытали на оборотне, да и лес чуть не сожгли.
– Ерема, – вкрадчиво произнесла я. – Ты ведь служил.
– Двадцать лет, – хмуро подтвердил мой охранник.
– Неужели ты готов отправить к своим бывшим сослуживцам кота в мешке?
– Почему кота? – удивился Ерема.
– В смысле, если Глория окажется неуправляемой, непредсказуемой, от нее может быть больше неприятностей, чем пользы.
– Так-то оно так, только Ярополк Всеволодович твердо сказал: со двора – ни ногой.
– Но вчера я тушила пожар за пределами моего двора, – веско заметила я.
– Это были особые обстоятельства.
Жуткие шрамы Еремы будто бы порозовели. Ага! Ему стыдно, что он не выполнил приказ командира!
– Но я не расскажу об этом Ярополку, – ласково пообещала я. – Если ты не станешь препятствовать нам.
– Что ты задумала, ведьма?
– Ничего особенного, – обманчиво равнодушно ответила я. – Прогуляемся с Глорией по Запорам, посмотрим, способна ли она выполнять команды.
– Это может быть опасно!
– Да кто в здравом уме посмеет напасть на меня, пока я еду на драконе?
– Да не для тебя опасно, ведьма, для запорцев!
– Ничего, – хмуро ответила я, – они мне немного задолжали.
Ерема пошел впереди, мы с Юлькой, верхом на Глории, – следом. Брюс остался на хозяйстве. Он написал мне целое поле иероглифов на свежевскопанной грядке.
Я уловила только общую мысль: он расстроен, что наши тыквы снова погибли.
– Мне тоже жаль, – вздохнула я, погладив тяпку. – Жизнь – жестокая штука.
Я старательно перерисовала все его иероглифы в блокнотик, потом спрошу на курсах китайского у преподавателя, что все это значит в деталях.
Глория слегка покачивалась на неровностях дороги, но с каретой не сравнить, ход дракона был куда более плавным.
