Над людьми мне даст власть Астерия, а над драконами черная магия.
Советник рассмеялся и выпустил черный взрыв, который отбросил короля. Советник кинулся ко мне. Я тут же подскочила и попыталась сбежать, но он крепко схватил меня за порезанную руку и прислонил ее к стелле.
Она постепенно начала заполняться светом, от самого низа к верхушке, подсвечивая все символы, написанные на ней. Мою руку под меткой обожгло так, что из глаз искры посыпались. Я зашипела и дернулась сильнее.
На советника налетел Мирролан, оттолкнув в сторону.
Я оказалась на свободе.
— Асти, беги! — крикнул мне король. — Беги же!
Они снова закружились в танце ударов и магических вспышек света и тьмы. Стелла светилась и звенела. Я как завороженная смотрела на нее. Мне хотелось подойти к ней, дотронуться, влить в нее свою силу.
Я сделала шаг. Потом еще один. Потом еще… А потом раздался душераздирающий крик советника. Я оглянулась — Мирролан прижимал его к полу. Но советник не собирался сдаваться, он концентрировал на ладонях темные клубы.
— Мирролан, держи! — я кинула ему черный кинжал.
Король отреагировал сразу же: он поймал клинок и со всей силы вогнал его в грудь советника. Тот захрипел, его тело окуталось черной дымкой, которая потом осыпалась пеплом, как будто старого дракона и не было.
В наступившей тишине ясно был слышен тихий звон стеллы и мой громкий всхлип. Мирролан отбросил в сторону кинжал и сгреб меня в объятиях.
— Любимая, истинная, единственная, — шептал он, перемежая слова с поцелуями.
— Не отдам. Моя. Только моя.
Я почувствовала, что мое тело дрожит от усталости и облегчения. Теплые, немного шершавые ладони Мирролана скользили по моим плечам, спине, рукам. Он выпускал небольшие сгустки целительской магии, залечивая оставшиеся ранки. Эти вспышки легкой щекоткой пробегались по телу. Основные раны затянулись, когда Мирролан только появился.
— Что значит, истинность? — тихо спросила я, прижимаясь ухом к его груди и прислушиваясь к тому, как при этом слове его сердце стало стучать чаще и сильнее.
— Это значит, что ты часть меня. Неотъемлемая, незаменимая. Только с тобой я могу быть жив и счастлив, — проговорил он мне в макушку, но я слушала низкие вибрации его голоса в груди. — Это благословение богов. Это будущее.
Я продолжала ощущать клубок внутри себя, горячий и пульсирующий. А сейчас я еще чувствовала, что он связан с Мирроланом.
— И что теперь? — основной шок от нападения советника начал проходить.
