Вчера снова вырубился в спортзале.
В пустой дом возвращаться не хотелось. Ибрагим забрал дочь. Всё порешали, разошлись миром. Назар выплатил хорошую компенсацию жене — теперь уже бывшей.
Даже странно. Пусто как-то на душе.
Пять лет полнейшего штиля… Эмоции, что ли, все притупились? Должен он хотя бы что-то испытывать?
Да нет, испытывал. Радость за Риту. Пусть счастлива будет девочка. С ним не получилось. Хорошо, что Ибрагим вовремя вспомнил, что не в средние века живем, и развод — не позор для семьи. Тем более, по слухам, к Ибрагиму уже сватов засылают.
Рита вчера звонила. Вся в слезах, захлебываясь от счастья, благодарила его, что отпустил, что дал ей шанс на счастье, и просила прощенье, что ничего у них не получилось. Виноватой себя считала, что не забеременела от него.
Они пытались.
Честно.
И он, и Рита.
Особенно первый год после свадьбы.
Разговаривали, как-то пытались узнать друг друга. Полюбить.
Нихера.
Ни у него не получалось, ни у неё.
— Я же должна, Назар, понимаешь?.. Должна. Жена должна любить мужа.
Мы теперь с тобой навсегда…
Он помнил её первую истерику. Она случилась через восемь месяцев после свадьбы. Когда они легли спать. Он — в пижамных штанах, она — в тонкой сорочке, которую он не хотел снимать.
Странное дело, красивая девушка рядом, а у него нигде ничего не ёкало. Он мог с ней делать всё, что ему заблагорассудится, любить куда хочет и как хочет. Рита воспитана в лучших традициях своей семьи, мужу противиться не будет. Послушная, добрая, ласковая.
Что ему ещё надо?
Назар сжал зубы.
Он смотрел в потолок. Она — тоже.
— Спи, — тогда ответил он.
И её прорвало. Рыдала, плакала у него на плече, винилась.
В ту ночь они поговорили откровенно, расставив точки над «i». Потом ещё пытались стать семьей, но не получалось у них. Хоть тресни. Не срасталось. И детишек Судьба им не давала.
Значит, так надо.
— Рита, будь счастлива. Ты его любишь?
Назар уже слышал про нового поклонника жены.
— Да, — глухо выдавила она. — Мы же до нашей свадьбы знакомы были, и я надеялась…
Мужчина прикрыл глаза.
Он тоже надеялся.
Но надежда — та ещё сука. Завернет любого мужика в узел. Опрокинет на лопатки и не позволит подняться.
Поэтому сейчас Назар Ватаров четко знал: никаких иллюзий. Только то, что имеет под собой основу.
— Надо, чтобы «Рояль» всё-таки открылся, — скупой голос отца вернул его к настоящему.
— Открою. В августе. Рекламу дополнительную запущу. Ещё успею отбить некоторые деньги.
— Рекламщик на примете есть?
— Да. Нанял.
