Всего лишь четвертый этаж… Несколько секунд вместе. Всё.
Назар молчал. Тяжело дышал, щурясь и смотря на неё.
Она могла бы что-то сказать, начать разговор, как-то сгладить давящую атмосферу. Но Зоя предпочла тишину.
Не о чем ей говорить с Ватаровым. Расстались они не врагами. Почти что правильно разошлись, без истерик, скандалов, взаимных обвинений. Почти не больно…
— Значит, ты теперь Шайская, да?
Вопрос прозвучал, как удар хлыста.
— Тебя не касается, какую фамилию я ношу, — Зоя постаралась, чтобы её голос звучал ровно.
Они — чужие люди. Об этом надо помнить, разговаривая с Назаром.
И лишь насмешливый внутренний голос ехидно осведомился: ой ли?..
— Вышла замуж за старого козла?"
"— Выбирай выражения, Ватаров! — прошипела Зоя, чувствуя, как давно подавляемая злость начала выбираться наружу. — Здесь ребенок.
— О, даааа, — темно-синие глаза угрожающе почернели. — Правильно, тут ребенок. Руслан Шайский, так?
— Кто тебе предоставил информацию о нас? — снова на пониженных тонах выпалила она и с облегчением увидела зажегшуюся цифру «четыре».
Приехали! Наконец-то!
— Долго узнать?
— Я буду жаловаться!
— Кому?
Лифт остановился. Назар стоял таким образом, что преграждал путь. Зоя сжала губы. Ничего, она не гордая, обойдет.
Зоя сделала шаг в сторону.
Назар тоже.
Покачал головой.
— Это твой отель, да?
— Именно.
— Ничего, — Зоя облизнула пересохшие губы. Сердце закатывалось в истерике, стуча так сильно, что его наверняка слышал и Ватаров. — Я сегодня же съеду.
И надеюсь, больше тебя никогда не встречу! Нигде.
— А вот это не получится.
Дальше происходило всё очень быстро. Назар перехватил её за талию — Зоя не успела возмутиться — и аккуратно вытолкал из лифта, следуя за ними. Руслан сонно поднял голову.
— Мам?
— Спи, родной, — для пущей уверенности накрыла темноволосый затылок сына ладонью. Сумка съехала с плеча, Зоя кое-как её фиксировала.
Назар протянул руку, Зоя инстинктивно отпрянула, тотчас услышав приглушенное ругательство.
— Противен стал? — так же тихо прорычал мужчина, не желающий оставлять её в покое.
— Не смей ко мне прикасаться.
— А то что? Мужу позвонишь? Пожалуешься? Он точно сюда прилетит? — темно-синие глаза пылали нескрываемой злостью.
Теперь уже Зое захотелось ругаться, и, если бы не сын, она так и сделала бы.
— Тебя не касается моя жизнь, Ватаров. Оставь меня в покое! Зачем ты подошел ко мне? Поздороваться?! Так не похожи твои слова на радушное приветствие.
