Я придвинулась еще ближе к сыну, чтобы его дыхание касалось меня. К горлу подкатил ком. Из уголка глаза скатилась слеза.
Я протянула руку и сжала маленькую ручку сына.
Я не хотела больше мести. Машина правосудия уже была запущена. Сейчас я хотела только быть с Ричардом. Наверстать упущенное время, перестать разрушать себя и не касаться той грязи, в которую меня окунули.
Я прикрыла глаза и уснула, хотя и боялась этого. Боялась, что все растворится, как сон.
А проснулась от едва ощутимых поглаживаний.
Ричард трогал мое лицо и внимательно рассматривал.
Его голубые глаза были широко распахнуты.
— Я… — продолжение «твоя мама...» так и повисло в воздухе. Боже мой! Он ведь даже не знает кто я… или знает? Паника отразилась на моем лице. Я приподнялась на локте, но следующие слова сына прояснили ситуацию.
— От тебя… пахнет… мамой.
— Это я и есть. Я так скучала… Прости, что мне пришлось оставить тебя. Больше такого не будет. Я всегда буду рядом… — я подтянула к себе маленькое тельце малыша. Тот, как настоящий оборотень, уткнулся мне в шею, вдыхая мой запах и привыкая к нему.
Это было только начало нашего знакомства. Я взяла его на руки и отнесла в ванную комнату. Мы почистили зубы и умылись. Деректарг обо всем позаботился, и в комнате были детские вещи. Даже игрушки нашлись в башне. А на полу лежал большой и теплый ковер с высоким ворсом, где мы, позавтракав, и разместились."
"Я не знала, как сказать о том, что Эдмунд не придет. Его отец теперь…
Но за весь день Ричард ни разу и не вспомнил о том, тем более не позвал и Лауренсию.
Видимо, мой сын воспитывался только няней и не имел других привязанностей.
Мы дурачились на ковре, я щекотала ребенка, а потом когда мы уже устали и после разместились на ворохе подушек, что я принесла с кровати. Решила рассказать ему наши Земные сказки.
Я так боялась, что миг развеется. Что Ричард исчезнет, что мне каждый раз приходилось одергивать себя и нехотя выпускать моего волчонка побегать по просторной комнате. Как и сбрасывать плетение щита с рук, когда тот бегая падал на коленки и тут же вставал.
Ребенок, не получавший достаточного тепла и любви, жался ко мне. Я гладила его по смоляной макушке и листала книгу с картинками.
Уже вечерело. Помощник Иглая все также приносил нам еду. Я уже искупала малыша и переодела его в пижаму. Мне нравилось ухаживать за ним и делать то, чего я была лишена. Периодически приходилось закусывать губу, чтобы не испугать малыша своими слезами.
