Впрочем, не нашла она и никакой более-менее важной информации. Может быть, просто потому, что сама не знала, что конкретно она ищет. Где-то в полдень за Варькой зашел очередной посланец Хай-Ри, сообщил ей, что подано обедать, и проводил обратно в каюту. Наряды, отобранные Варькой, отправились с посланцем дальше.
Варька затребовала теплую воду, туалетные принадлежности и загорелась желанием освоить разложенную у зеркала косметику. В собственном замке у нее такого богатства не было. Может, уговорить пиратов поставлять ей эту мелкую радость за какую-нибудь умеренную цену? Однако когда подали обед, все мысли Варьки буквально смело дразнящим, горьковатым запахом.
Кофе!!! Мать моя женщина, это же настоящий кофе! Полжизни за полчашки! Дымящийся, ароматный… Варька отодвинула сливки (кофе должен быть черным), бухнула ложку сахара и, жадно вдыхая обеими ноздрями божественный запах, сделала первый глоток. И замычала от удовольствия. Вот оно! Вот оно то, чего ей не хватало! Есть счастье в жизни! Дамы и господа, Варька могла бы это сказать определенно, поскольку испытывала именно то, что обычно называют душевным оргазмом.
"
"Графиня воздала должное обеду, максимально (исходя из возможностей) сполоснулась, ударными темпами освоила косметику и даже попыталась самостоятельно изобрести на голове хоть что-нибудь, напоминающее средневековую прическу. Ну это фиг, конечно. Ее длинные, густые, волнистые, тяжелые волосы не хотели подчиняться. Тогда Варька просто не очень туго перевязала их лентой, чтобы они не рассыпались, и успокоилась.
Ей даже удалось самостоятельно собрать на себе средневековый пышноюбочный наряд, что уже в общем-то было делом геройским. Словом, к тому моменту, когда вечер наступил, Варька соскучиться еще не успела.
К закату оставшаяся на корабле часть команды, как и предсказывал Хай-Ри, уже действительно была пьяна. Сначала пираты пили за победу, потом за капитана, потом «за вас, женщины, чтобы не в ущерб нам, мужчинам», потом за жен и подруг, а главное – за то, чтобы они никогда не встретились, и под конец единственными внятными тостами были «поехали» и «ты меня уважаешь?».
Варька осознавала, что из этого пиратского гнездышка вполне можно слинять, чтобы осмотреть остров ближе, но ей уже не хотелось. Она уговаривала себя, что некоторые пираты еще не пьяны по-настоящему, поскольку еще могут лежать, не держась за пол. Она говорила себе, что все равно заблудится, не отойдя и трех шагов от корабля, но это, конечно, были отговорки.
