Ну, во-первых, она поняла, что пират вполне может вернуться и дать ей по голове чайником, а во-вторых, она с подозрением уставилась на еду и стала думать – уж не подсыпали ли туда чего. Потом Варька вспомнила, что все равно попробовать ее она уже успела, плюнула рукой на нехорошие мысли и стала доедать. Тем более что есть хотелось.
Утолив голод, Варька почувствовала себя гораздо лучше. Ее сытые глазки уставились на тяжелый серебряный поднос и заблестели от алчности. Эх, взять бы его в свой мир, да толкнуть кому-нибудь! Во она бабок огребла бы! Деньги, конечно, не панацея, но очень хорошо помогают от бедности.
Варька вздохнула. Мечты, мечты… Между прочим, посуда на корабле дорогая, а вот еда средней мерзости. Если матросы питаются такой ерундой все время своего пребывания на судне, то Варька понимала, почему они периодически бунты устраивали. Она бы на их месте тоже устроила. Графиня она или где? Варька отставила поднос, подошла к двери и по-хозяйски пнула ее ногой.
– Эй, там! Можешь забирать!
Дверь открылась, на пороге появилось нечто, и у Варьки азартно загорелись глазки.
Елки зеленые! Это было совсем другое дело! Ну, в смысле – совсем другой пират. Графиня улыбнулась и жестом пригласила явление пройти. Пират вошел, снял фетровую шляпу с перьями, отвесил поклон в стиле мушкетеров Дюма и улыбнулся. Вот тут-то Варька и поняла, что ей нравится быть похищенной. Она мужественно справилась с идиотски широкими юбками своего платья, забралась на постель с ногами и пристально стала пирата рассматривать.
"
"Высокий, худощавый, со светлыми, коротко стриженными волосами… Ему было года двадцать четыре, не больше. Сначала Варькин взгляд уперся в красивые, четко очерченные губы. Наверное, они были тонковаты, но Варьку впечатлили по уши. Затем ее взгляд, поднимаясь выше, скользнул по тонкому, аккуратному носу и встретился с насмешливым взглядом серебристо-серых глаз. Вау! Ресницы и брови у незнакомца были удивительно темными… Пират прошелся по комнате, сбросил черный камзол и сел верхом на стул прямо напротив Варьки.
Под камзолом у него оказалась рубашка вполне пиратско-гардемаринского вида, только почему-то не белая, а цвета морской волны. (Ему определенно шло.) Еще на пирате были черные кожаные штаны в обтяг и ботфорты, однако Варьку это уже мало трясло, поскольку она завороженно смотрела на аристократически изящные кисти рук пирата и его длинные музыкальные пальцы. Вау! Вау! Вау! Наконец Варька опомнилась.
