Нет, братцы-авторитеты, конечно, хорошо, но где же семья? Почему они не приехали поздравить Марата? Почему на месте самых близких людей сидят бандиты, а не мама с папой, к примеру, или другие родственники?
Вино не только расслабило, но и развязало язык. Почему-то подумалось, что нет ничего страшного в том, что я задам невинный вопрос. В конце концов, он ведь знает обо мне всё. Почему же я не могу спросить?
— Самир твой земляк?
Марат повернулся ко мне, вопросительно вздёрнув брови.
— Что? А-а, нет. Я чеченец, а он дагестанец.
— Но вы оба мусульмане… — зачем-то подумала вслух. — Поэтому дружите, да?
Хаджиев беззвучно засмеялся, склонив голову.
— Нет, моя красавица, — от его обращения стало приятно, словно в жизни комплиментов не слышала. А ведь Петя ещё и не так говорил… И куда это делось? Почему не могла вспомнить сейчас? — Дело тут совсем в другом. Просто мы братья по духу. И я бы не назвал себя мусульманином. Мусульманин это тот, кто чтит Коран и каждый день говорит с Аллахом. Я далёк от этого, — заиграл скулами, и мне показалось, что ему не нравится этот разговор.
— А где твоя семья? Они не приедут?
Сразу, похоже, Марат не понял мой вопрос. Растерянно взглянул на меня и постепенно, по мере того, как воспринимал информацию, лицо его менялось. Я пожалела, что спросила. Он тут же преобразился, посерел весь, взгляд злобой наполнился.
— Это тебя не касается, Снежана. Моя семья — табу. Никогда больше не говори на эту тему, ясно? — говорил негромко, но таким тоном, что трудно было не запомнить.
Куда уж ясней. Видимо, тот Марат, которого я знаю, на самом деле очень одинок. Непонятно, правда, сам ли он этого пожелал, или так распорядилась судьба, но в его голосе я уловила неясную ярость и разочарование. Ненавидел то ли себя, то ли кого другого… Не знаю. Но точно ненавидел.
— Да.
И замолчала, обратив всё своё внимание на беременную девушку. Такая хорошенькая, миленькая. Совсем ребёнок, кажется, хоть и выглядела очень женственно. Что такая девочка делает рядом с таким бандюгой, как этот… Андрей, если не ошибаюсь? Что он может дать ей, кроме денег? Но на удивление девушка выглядела счастливой.
С таким обожанием ловила каждое его слово, что я почти поверила в любовь между этими двумя. Хотя, если вспомнить… Я ведь тоже мужу в рот заглядывала. Идеалом его считала. А он мне ничего не давал, только брал. И вот теперь я не понимала, как могла быть такой глупой овцой? Сама шла на закланье и радовалась этому.
