На данный момент Марату явно было не до меня, но всё же…
Он вошёл в какую-то комнату, оставив дверь незапертой, а я подкралась ближе, аккуратно заглянула внутрь. Спортзал. Тренажёры, маты. Ничего необычного. Но когда Марат с размаху ударил по большой боксерской груше, что висела в центре зала, отскочила от двери.
Он замахивался снова и снова, лупил по груше так, что через несколько минут она сорвалась с крепления и грохнулась на пол. Но Хаджиев не остановился. Рыча, как раненый зверь, он продолжал месить её ногами, пиная и толкая в угол.
Оставив истерзанную грушу, из которой посыпалось что-то вроде песка, он стал бить кулаками по стене, а я, зажав рот руками, приросла к полу. Не могла убежать, не могла оставить его здесь одного. Каким бы он ни был… Никто не заслуживает одиночества в такие моменты.
На белой стене оставались кровавые пятна и, казалось, что он бьёт по ней уже одними костями. Не знаю, сколько продолжался этот ужас, но когда он остановился, я уже держалась за дверь, чтобы не упасть. По щекам текли слёзы, а горло словно щипцами сжали.
Марат закричал, словно из него вырвали душу, упал на колени, разжал окровавленный кулак, и на пол упала расплющенная нечеловеческой силой конфета.
Наверное, я сошла с ума вместе с Варваром, потому что в следующий момент бросилась к нему.
— Марат! — упала на колени рядом и, обняв его за плечи, заглянула в лицо. Оно перекошено от злости, слепой ярости и… Слезы в глазах.
Это тот Варвар, что дробил своими кулаками кости противников на ринге? Или тот Марат, что скормил живого человека собакам? Кто из них? В ком живёт эта страшная боль, пожирающая его сердце?
Такая адская боль… Её может причинить лишь жуткое горе…
— Что с ним? Что с твоим сыном? Скажи мне…
Взревев, как медведь, он оттолкнул меня от себя и вскочил на ноги.
Шагнул ко мне и, схватив за предплечье, дёрнул вверх.
— Не смей, — прорычал сквозь стиснутые зубы, и вся его агония на меня хлынула. Я прочувствовала каждую её невидимую молекулу, протащила сквозь себя и застонала от того, как больно в груди трепыхнулось сердце.
— Прости… — обняв его, прислонилась к широкой, часто вздымающейся груди и закрыла глаза, слушая бешеный ритм сердца Варвара.
Одна его рука уверенно легла мне на спину, прижала крепко, а вторая зарылась в растрёпанные волосы.
— Я отпускаю тебя, — прошептал еле слышно и неожиданно отпустил, мягко отталкивая меня от себя.
— Что?
— Отпускаю. Ты свободна. Иди в свою комнату, завтра вас перевезут в новый дом.
