Просто… пытаюсь понять, что у тебя в голове. И не жалеешь ли ты.
Подхватив одну из ваз, я несу её к журнальному столику, а затем опускаюсь в мягкое кресло прямо напротив Лекса.
Я не съела ни кусочка из того, что нам принесли из ресторана — ни салат, ни нарезку, ни фрукты. В горле всё ещё стоит тугой ком, не позволяя проглотить даже глоток шампанского.
— Не жалею, — наконец отвечаю. — Ожидания вполне оправданы. Ты не можешь не понимать это — почти идеальный мужчина, — я тут же прищуриваюсь. — В чём загвоздка? Ты точно в разводе? И не пьёшь не потому, что закодирован?
— Я точно в разводе уже не первый год.
И нет, не закодирован, Оливия. Когда я говорил, что мои родители — запойные алкоголики, имел в виду мать и отчима. Кто мой родной отец, понятия не имею, но хочется верить, что у него было чуть меньше вредных привычек.
— Я не хотела тебя обидеть.
— Ты меня не обидела. Мать начала пить с отчимом за компанию, чтобы он не распускал кулаки и был добрее. Он… так нас воспитывал. Когда я вырос, стал воспитывать его в ответ.
Но это не самый эффективный способ что-то донести до человека. Впрочем, ты, как психолог-воспитатель, лучше знаешь, как обходиться без крайних мер.
К щекам приливает краска, и я судорожно пытаюсь заставить работать шестерёнки в голове, вращающиеся со скрипом.
— Главное — правильный подход, — завуалировано отвечаю. — Иногда достаточно поговорить, иногда — показать границы.
— И если дети не слушаются, их отправляют в угол?"
"— Им дают шанс исправиться, — невинно пожимаю плечами.
— Кто-то сам понимает, что поступил неправильно, кто-то — только после долгих разъяснительных бесед.
— Любишь свою работу? — с любопытством интересуется мой аноним.
— Определённо. Хотя в студенческие годы я романтизировала её чуть больше. Мне... хотелось сделать этот мир лучше, но в итоге система быстро расставила приоритеты и лишила меня некоторых иллюзий.
Лекс подаётся вперёд, с хлопком открывая бутылку шампанского.
Наши пальцы соприкасаются, когда я забираю бокал, наполненный игристым и покрытый тонкой шипучей пеной.
Ток пробегает по венам, но я делаю вид, что не замечаю этого, хотя взгляд сам собой падает на руки анонима — сильные, уверенные, те самые, которыми он управлял мной в постели, когда сжимал мою талию так, будто хотел оставить на ней отпечатки… в память о себе.
— И, кстати, спасибо за цветы, — наклоняюсь, чтобы вдохнуть сладкий аромат. — Они волшебно пахнут и выглядят просто потрясающе.
— Не за что.
