Она заставляет щёки залиться густым румянцем, когда к гладкой головке прижимается латекс.
У Лекса массивный член. Он у него… внушительный и налитый. На несколько тонов темнее кожи, с отчётливо проступающими венами.
Я вижу, как у моего анонима перехватывает дыхание, когда я всё же расстёгиваю бюстгальтер и откидываю волосы за плечи, позволяя ему рассмотреть меня без преград.
При приглушённом свете ночника тени играют на изгибах наших тел, подчёркивая их достоинства и рельефы.
Поставив второе колено на матрас, Лекс приближается и стягивает с меня трусы.
Я вижу его впервые, но внутри нет ни стеснения, ни протеста, когда нежных зон касаются мужские пальцы. Длинные, умелые. Точно знающие, что делать. И я прихожу к выводу, что у этого холостяка в разводе навыков и практики — более чем достаточно. Столько, что у меня не остается против него ни единого шанса, и я шире развожу бедра…
Воздуха не хватает.
Я выгибаюсь дугой, когда его пальцы растягивают меня изнутри. Гладят и ласкают, а потом опять проникают сильнее, обостряя эмоции.
Как только груди касается поросль волосков, и Лекс плотно накрывает меня собой, выдох застревает где-то в горле, а тело плавится, готовясь принять любую форму под этим соприкосновением.
Несмотря на то, что мы всё ещё непривычны друг другу, нам не нужны подсказки, чтобы понимать, что делать дальше. Чтобы тянуться навстречу, чувствовать жар на кончиках пальцев. Просто следовать импульсам, а не думать...
— Ты не выходила у меня из головы со вчерашнего дня, — хрипло признаётся Лекс.
— Это был стимул прилететь... Это был стимул, потому что я не планировал возвращаться так скоро...
Он вынимает пальцы, и я осознаю, что всё начинается.
В ушах барабанит кровь, заглушая дыхание. Лекс сгибает моё колено и отводит его в сторону. Действует быстро и стремительно!
Я смотрю на потолок, обвивая руками мужскую шею.
Замираю, когда между ног упирается тугая головка. Качнув бёдрами, Лекс проникает в меня отрывистым движением, издавая шипящий звук сквозь стиснутые зубы и утыкаясь носом в мою шею.
Точно такой же звук срывается и с моих губ, когда мышцы сопротивляются, но тут же приспосабливаются, принимая его глубже.
Ритм, сначала неровный и бережный, когда Лекс начинает меня трахать, постепенно выравнивается.
Мы наконец совпадаем — будто наши тела нашли общий язык и подстроились друг под друга, подчиняясь взаимному притяжению, стонам и нарастающему жару.
16.
