Устинов облачается в шорты и садится, согнув ноги в коленях, и я устраиваюсь между ними, спиной прижимаясь к его груди.
Он обхватывает меня одной рукой, укутывая от ветра — надёжно и крепко, так что уезжать не хочется вовсе.
Я делаю пометку в голове: высохнуть — и домой. Высохнуть — и домой. Как бы ни хотелось поступить иначе.
Саша — горячий, как печка. Настоящий. Нужный. Живой.
И мне кажется: если оторвать его от себя — это будет как оставить ожог. А пока он рядом — его близость плавит меня до состояния тягучего сиропа.
Боюсь, если я закрою глаза, то усну, уткнувшись в это тепло и забыв обо всём.
— Забавно, что всё началось с пары комментариев под новостью на канале, а закончилось тем, что я сижу в лесу в твоей футболке, — откидываю затылок Саше на плечо.
От него пахнет немного парфюмом, немного сигаретами, немного костром и потом. Я закрываю глаза, поворачиваю голову и прижимаюсь губами к его шее. Не знаю, что он чувствует, но пальцы на моём плече вдавливаются в кожу чуть сильнее.
— Я ответил, потому что разозлился.
На работе уже начинались проблемы, и тут ты — со своей фразой про жадность... Она попала прямо в точку. Будто ты лично решила меня поджечь.
— Я вообще зашла туда просто посмотреть, как люди реагируют на резонанс. Хотела отследить градус — кто злится, кто сочувствует. А потом наткнулась на твой комментарий и вместо анализа полезла в перепалку.
Провожу носом по колючей щеке и медленно прикрываю веки. Саша показался мне тем, с кем спорить бесполезно — но почему-то очень хотелось.
Первую неделю мы яростно переписывались, доказывая друг другу своё и не стесняясь в выражениях.
Может, это и был знак, что нам не стоило продолжать. Но мы оба упорно его игнорировали — чтобы дойти до того… до чего в итоге дошли.
— Даже не знаю, почему я тебя не заблокировал, — усмехается Устинов. — Казалось, ты делишь мир исключительно на чёрное и белое, а я терпеть не могу категоричность.
— Надо было оставить тебе в кафе томик Криминального кодекса. Там как раз про оттенки серого — в зависимости от умысла и квалификации.
— Если всё пойдёт плохо — принеси его вместе с передачкой.
Легонько толкнув Сашу под бок и пробормотав «Дурак», я поворачиваюсь к нему лицом.
На мою шею ложится мужская ладонь. Большой палец гладит скулу. Мы целуемся — мягко, плавно, с невесомым скольжением. Делая паузы, чтобы глотнуть воздуха.
— В университете нам говорили, что справедливости не бывает — бывает процессуальний порядок, — говорю путанно.
