Инстинкт самосохранения молчит, придавленный чем-то сильнее — тягой, желанием, глупостью. Тоской по нему.
— Ваш внештатный юрист уже плывёт. Если у тебя есть, что на него показать — сейчас самое время. Если ты подписывал бумаги, не вникая, это уже не умысел. А если не давал указаний — докажи. Найди, кто давал, — сбивчиво бросаю. — Ты можешь сотрудничать. Это не признание вины — это позиция. Дай показания. Покажи, что готов отвечать. Возмести ущерб, если его докажут. Переведи деньги на депозит суда — через адвоката.
Это сыграет. Возможно, даже позволит выйти на условный. Мне всё равно, как ты это воспримешь... Главное — не забудь, что я здесь вне контекста.
Сказав это, я достаю ключи от квартиры и швыряю их в кресло, разворачиваюсь на пятках и направляюсь к выходу. Запрещая себе даже попрощаться.
Дёргаю за ручку, вылетаю в коридор. Торопливо спускаюсь по ступеням, задыхаясь от нехватки воздуха в душном отеле. Выталкивая себя из этого номера, из этого контакта, из его орбиты.
Я вдыхаю на полную грудь, когда наконец оказываюсь на улице.
Свежий воздух режет горло. Лёгкие заново вспоминают, как дышать.
Я… ставлю точку, сажусь в автомобиль и резко трогаю с места, отъезжая не один километр — с пеленой перед глазами, — прежде чем делаю остановку, чтобы открыть телефон, занести палец над перепиской с Лексом и стереть всё.
Все сообщения до одного: его слова, мои ответы, места встреч, книжные рекомендации, философские обсуждения.
Как будто, удаляя переписку, я стираю и то, что тогда чувствовала.
36.
Александр
— Всё, что нужно, — уже в материалах, — негромко говорит адвокат, перебирая документы и складывая их в папку.
— Отлично, — киваю.
— Мы не претендуем на подвиг. Просто показываем, что ты — не проблема. Если прокурор не нажмёт — пройдёт мягко.
— Ага.
Мы сидим на скамейке в коридоре суда, обсуждая перспективы. Я смотрю в пол, пальцы сплетены — как будто только этим могу удержать себя в куче. Голова трещит от переизбытка информации, но в теле — статика, напряжение на грани взрыва.
Я прошёл допрос на следующий день после получения подозрения. Это оказалось несложно, и я был достаточно осторожен в формулировках.
Следователь подготовил ходатайство о мере пресечения и передал его прокурору — а прокурор, в свою очередь, обратился в суд.
Несмотря на то, что я привлекаюсь впервые, во мне нет ни страха, ни паники.
Адвокат поднимается, указывает на дверь зала заседаний и пропускает меня вперёд.
