В библиотеку не проберёшься — Зила отказывалась отойти даже на секунду, участницы отбора находились под надзором Морин, за исключением тех, кто готовился к свиданию или в данный момент как раз был вместе с Верентом. Даже служанку за книжкой не послать: разрешение действовало только в отношении герцогини Хорт-Оннорской. Всех остальных, кто захотел бы воспользоваться бумагой, выданной королём, сильно приложило бы защитными чарами. Тоска. Полнейшая. Так долго бездействовать девушка не привыкла. Чтобы хоть чем-то себя занять, она начала мысленно перебирать в голове всё, что узнала и о самом отборе, и на отборе за все дни своего пребывания.
Вроде бы всё достаточно логично укладывалось в одну версию. Но стоило посмотреть на ситуацию чуть под другим углом, и теория рассыпалась в прах, а если чуть поменять закономерность событий местами, то получалась странная фигура: будто три или четыре головоломки пытались соединить в одной точке одновременно… Дари буквально физически чувствовала, что не хватает, как минимум, двух ключевых звеньев.
Чувствуя, что мозг буквально закипает, Дари зажмурилась и сильно сдавила кончиками пальцев виски. Дремавшая внутри магия ветра лениво всколыхнулась и заструилась по венам, поглощая самые мелкие из частиц хэссана. Ощущения были не из приятных: словно хлынул поток ледяного битого стекла, раздирая всё в клочья на своём пути. А потом девушка резко отозвала магию обратно, погасив даже малейшие её проявления. Обессиленно откинувшись на подушки, Дари убрала руки и открыла глаза, встретившись взглядом с совершенно нейтральным лицом служанки.
— Зила! Мокрое полотенце!
— Как скажете, госпожа."
"Вытерев лицо, шею и плечи от липкого пота. Дари кинула смятую ткань в руки Зилы и приказала:
— А теперь перо, бумагу и чернила.
Служанка быстро затолкала полотенце в корзину для прачки и пошла искать требуемое.
Вернулась она, держа в руках миниатюрный письменный столик, похожий на тот, что обычно использовался для подачи завтрака в постель.
Единственными его отличиями были специальные углубления для стакана с перьями и под чернильницу, а также подвижная рейка-прижим для бумаги. Поглядывая на каминные часы, Дари расчерчивала лист за листом, вписывала понятные только ей знаки, потом перечёркивала, комкала и бросала на пол. А потом принималась за следующий чистый лист. Зила поднимала каждый бумажный шарик и бросала в камин, периодически вороша кочергой угли.
