Пойми, что эти чувства не настоящие, ведь как только появляется связь Истинной все должно меркнуть, а тут странная преданность мужу, который к тебе равнодушен. И не важно, права ли королева, считая все ловушкой. Главное — не дай подохнуть своему дракону. Ты умрешь вместе с ним, не сможешь жить без своей пары.
Сердце пропустило несколько ударов. Нет, я не боялась умереть… Не так сильно, как испугалась сейчас за жизнь Иллара. Но это чувство будто перекрывалось чем-то, отвлекало. Любовное зелье?! Не знаю, опоил ли меня сам Хансэн или кто-то другой, это не важно.
Слова Окрона подтверждались скоротечностью нашего романа.
Разве можно влюбиться за один день? Даже в одну минуту? Я проиграла в памяти нашу встречу… Вот дэ Ритэн преследует меня, обвиняя, что я в сговоре с кем-то, а в следующий миг целует так, будто я единственная женщина на свете. А я боюсь мужчину и убегаю, но через несколько минут не желаю оставлять его. Что произошло в этот короткий промежуток времени?
И тут перед глазами будто встала бутылка вина и полный бокал.
Веселые слова Адэлины: «Сегодня день рождения моей любимой матери. Прошу, выпей за ее здоровье…» Сестра Хансэна опоила нас, превратив ненависть в любовь! Может, тогда все и случилось? Она считала, что я подходящая пара ее брату. И все эти разговоры дэ Ритэнов, что сыну надо остепениться…
Впрочем, какая разница, кто и когда сделал это? Зелье перевернуло мою жизнь!
— Как же мне быть? — прошептала в отчаянии, разрываясь между противоречивыми чувствами: магической связью и навязанной любовью.
— Как понять, где настоящее?
— Для начала стоит спасти твоего дракона. — Окрон встал и протянул руку. — Я помогу…
— Добить его? — отступила я. — Разве ты не упустишь момент отличиться? Ты ведь мечтаешь стать ищейкой и занять место моего мужа.
— И поэтому не позволю дракону умереть от его руки, — хищно скривился старшекурсник. — Помогу вам, чтобы мой соперник не победил!
Поколебавшись, я все же повела его к домику. Сердце стучало так, что грозило проломить ребра. Вихрь жгучей обиды на Иллара переплетался с обжигающей страстью к…
К кому?
— Увы, птичка, — глядя на мечущегося в бреду Иллара, покачал головой Окрон.
— Тут уже ничего нельзя сделать.
— Не называй меня так! — воскликнула я и, ощущая на щеках обжигающие слезы, посмотрела на умирающего старшекурсника. Чернота почти полностью покрыла его кожу, растекаясь даже по шее. — Как мне спасти его? Ты знаешь, что сделал Хансэн?
— Потому и говорю, что уже не помочь, — вздохнул Окрон.
