Не было никаких трав. Вы с дэ Мьюви общаетесь по-особенному, не как преподаватель и ученик. Я еще в походе это заметила.
Она на полшага сократила расстояние, подвергая мою выдержку испытанию.
— Тебе показалось, — отшатнулся я, но девушка схватила меня за руку.
Эмилия, будто ощутив мое желание уйти, вдруг сменила тему:"
"— Ты умеешь танцевать? — От неожиданности я опешил и замер на миг. Она затараторила: — Научи меня, пожалуйста. Я совсем не умею. Не хочу опозориться…
— Бал — не самое лучшее место для тебя, — недовольно буркнул я.
Но разозлился не на нее, а на себя, потому что лишь сейчас вспомнил, почему я искал девушку.
— Почему же?
Я невесело усмехнулся, не зная, как рассказать о надвигающейся опасности. Лучше не говорить, что королева желает ее смерти. Пусть лучше Эмилия остается в блаженном неведении, тогда ей не будет мерещиться убийца в каждом темном углу, по ночам не станут приходить кошмары, а в груди не зародится страх. Надо придумать вескую причину и отговорить от посещения праздника.
И повод нашелся:
— Все дело в твоем происхождении.
— То есть, я не могу туда попасть, потому что слишком плоха для этого? — разозлилась она и даже уперла руки в боки, но тут же поникла и вдохнула. — Да, знаю.
— Нет, я не об этом, — коснулся я подбородка и заставил посмотреть на себя.
Вдруг понял, что неосознанно сократил между нами расстояние, и дышать стало трудно. Так близко. Такая беззащитная, доверчивая, хрупкая. Я поправил волосы, убирая их со лба.
Хотел дотронуться до щеки, но уронил руку. Еще одно прикосновение, и я не выпущу девушку из объятий!
— Тебя заклюют вороны, — сказал как можно более холодно, хотя в голосе прозвучала хрипотца. — Они не примут беднячку.
— Никогда? — сглотнув, прошептала Эмилия. Завороженно смотрела мне в глаза, видимо, тоже ощущая силу нашей связи.
Вот только она не поможет в момент, когда откроется правда.
— Никогда! — резко оборвал я этот сладкий миг притяжения и с усилием отступил.
— Что здесь происходит? — в дверях появился ищейка.
Стоило Эмилии посмотреть на Хансэна, как ее взгляд изменился. Появилось обожание, глаза засверкали. Она широко улыбнулась, бросилась к нему в объятия и начала что-то щебетать без умолку, будто целую вечность ждала прихода своего мужа.
Я отступил к лавочке и, ощутив головокружение, сел. Потрясенный увиденным, вцепился в деревянные доски так, что они начали крошиться под моими пальцами.
Любит… его!
Глава 30.
