– Самая трогательная из всех традиций нашей семьи, которой должна следовать каждая герцогиня Клеймор после рождения наследника.
С этими словами она наклонилась и осторожно подняла ткань, открыв поразительной красоты ларец с золотыми замочками, инкрустированный перламутром. На взгляд Уитни, ему было несколько сотен лет.
Блестя глазами от любопытства, она потянулась к крышке.
– Похож на сундучок с сокровищами!
– Именно, только с одной разницей. После того как ты ознакомишься с содержимым, будешь должна добавить кое-что сама, причем вместе со своим портретом.
Пока ты лежишь в постели, ларец останется у тебя, но потом его снова спрячут и извлекут на свет Божий, лишь когда твоя невестка принесет Клейморам нового наследника.
Уитни удивилась такой таинственности, но в эту минуту ее куда больше волновало то, что она не сумеет продолжить традицию.
– Сокровища? Портрет? – переспросила она. – Но я ничего не приготовила. Никто меня не предупредил.
– Совершенно верно, – кивнула вдовствующая герцогиня, любовно погладив Уитни по щеке. – Однако я открыла секрет Клейтону, и он заранее заказал твой портрет, который ты и положишь в ларец.
– Но откуда я возьму драгоценность, чтобы добавить к тем, что внутри?
– Открой и сама увидишь, – велела герцогиня. – Мы с Клейтоном оставим тебя, чтобы ты смогла без помех рассмотреть содержимое.
Совершенно сбитая с толку и донельзя заинтригованная, Уитни открыла замок и обеими руками подняла тяжелую крышку.
Восторженный озноб пробежал по спине.
– Письма! – воскликнула она, поднимая сияющие глаза на свекровь. – Письма и миниатюры! О, взгляните, веер из слоновой кости… а вот и лента. Должно быть, они связаны с какими-то прекрасными воспоминаниями.
Она так разволновалась, что почти не заметила, как муж со свекровью вышли, закрыв за собой дверь.
Уитни с бесконечной осторожностью вынимала каждый предмет и раскладывала на постели.
Всего писем оказалось восемь, по большей части пожелтевших и ветхих от времени, бумага крошилась под пальцами. Очевидно, именно поэтому ларец позволяли открывать всего на несколько дней, прежде чем снова запереть в шкафу на два десятилетия. Одно было написано на пергаменте и скручено в толстый свиток. Сообразив, что оно, должно быть, самое древнее, Уитни старательно развернула его и увидела, что не ошиблась.
