– Твой костюм очень оригинален, дядя Эдвард! – дипломатично ответила она и немедленно успокоила его, упомянув имя старого соперника: – Кроме того, я слышала, что Юбер Гранвилль явится в обличье лошади.
– Неужели? – мгновенно развеселился лорд Джилберт, забыв обо всем. – Голова или хвост?
– Забыла спросить, – усмехнулась Уитни.
– Сейчас попробую угадать, кем же будешь ты, – хмыкнул дядя.
Уитни медленно повернулась под критическим взглядом сэра Эдварда. Ее костюм в греческом стиле из прозрачного шелка был застегнут на левом плече аметистовой брошью, оставляя другое сливочно-белое плечико соблазнительно голым.
Бесчисленные складки маняще льнули к полным грудям и узкой талии и изящно ниспадали на пол. Густые пряди блестящих волос были перевиты лютиками и фиалками.
– Венера, – решил дядя.
Уитни покачала головой.
– Нет… присмотрись получше.
Она накинула пурпурную атласную мантию на плечи и выжидающе улыбнулась.
– Венера! – снова объявил он, на этот раз еще решительнее.
– Нет, – ответила Уитни, целуя его в щеку. – Модистка попыталась приукрасить мифологию. Я должна была предстать Прозерпиной, но она одевалась куда проще и скромнее.
– Кем? – удивился Эдвард.
– Прозерпиной, богиней весны, – пояснила Уитни. – Вспомни, дядя! Ее всегда рисовали с лютиками и фиалками в волосах и с пурпурной мантией вроде этой.
Дядя по-прежнему непонимающе смотрел на нее, и Уитни добавила:
– Плутон унес ее в подземный мир и сделал своей женой.
– Довольно подло с его стороны, – рассеянно заметил Эдвард, – но твой костюм мне нравится. Все будут так старательно гадать, кем ты явилась, что ни у кого не останется времени понять, кто же этот отвратительный жирный крокодил.
И с этими словами он предложил одну руку Уитни, а другую леди Энн, одетой средневековой королевой, в высоком коническом головном уборе и вуали.
* * *
В переполненной бальной зале звучал громкий смех, заглушая музыку и разговоры.
Посреди залы гости безуспешно пытались танцевать под музыку, которой почти не слышали.
Стоя у стены, окруженная толпой поклонников, Уитни безмятежно улыбалась. Она видела, как в залу вошел Ники, коротко кивнул матери и безошибочно отыскал ее, несмотря на белую полумаску, скрывавшую лицо. Он только что явился с другого бала и был во фраке. Уитни, искренне обрадовавшись, пристально рассматривала молодого человека.
