Дрожа всем телом, всхлипывая и задыхаясь, Уитни протянула руки к Клейтону, обняла и притянула к себе.
Клейтон с трепетной нежностью сжал ее в объятиях и лег рядом. Уитни без единого слова уткнулась лицом в его голую грудь и зарыдала, выплакивая обиду и боль, захлебываясь от слез, сотрясавших ее с ужасной силой, и Клейтон испугался, что ее сердце может не выдержать. Он лежал, прижимая к себе это оскверненное, обнаженное тело, гладя смятый шелк ее волос, терзая себя этими душераздирающими всхлипами, горячими потоками слез, катившихся по ее щекам и падавших на его грудь.
– Я… я сказала Полу, что не в-выйду за него замуж, – запинаясь, прорыдала Уитни. – С-сплетни… это не моя вина.
– Дело не в этом, малышка, – шепнул Клейтон прерывающимся от волнения голосом. – Я бы никогда не сделал с тобой такого лишь из-за каких-то сплетен.
– Тогда… за что? – выдавила она.
Клейтон глубоко, прерывисто вздохнул:
– Я думал, ты была близка с ним.
И с другими тоже.
Ручьи слез мгновенно пересохли. Прижав простыню к груди, девушка приподнялась и окинула Клейтона презрительным взглядом.
– Так вот оно что! И ты поверил! – прошипела она и, вырвавшись из его объятий, повернулась лицом к стене.
Ужас и растерянность, овладевшие ею еще в экипаже, испарились, а вместе с ними и уверенность в его любви. Беспощадная истина осенила ее, а вместе с прозрением пришло чувство омерзительно-тошнотворного стыда.
Только сейчас Уитни поняла, что Клейтон сделал это, чтобы унизить ее: его чудовищная гордость требовала бесчеловечной мести за некое воображаемое преступление.
Тошнота подступила к горлу, едва девушка осознала, что отдалась ему без борьбы. Клейтон не обманывал ее, Уитни сама себя обманула. И не украл девственность – она сама подарила ее ему. Подарила.
Охваченная стыдом и отвращением к себе, Уитни попыталась спрятаться под тяжелыми одеялами, чтобы прикрыть наготу.
Клейтон заметил это и осторожно натянул одеяла на прелестное трепещущее тело. Слишком поздно он понял, что в довершение к бесчеловечному поступку еще и оскорбил девушку, и поспешно положил руку на худенькое плечо, пытаясь повернуть ее к себе.
– Пожалуйста, позволь мне все объяснить, – попросил он. – Я думал…
Но Уитни с омерзением сбросила его руку.
