Коротким кивком показав на дверь, он предложил:
– Теперь вы всему научились, и поэтому предлагаю пойти немного попрактиковаться.
Катберт стиснул кулаки, поколебался, еще раз отметил холодную решимость в глазах противника и счел за лучшее исчезнуть. Подождав, пока за ним закрылась дверь, Уитни облегченно вздохнула.
– Спасибо, – благодарно начала она, – я…
– Я должен бы свернуть вам шею! – взорвался Клейтон.
Слишком поздно Уитни поняла, что следовало хотя бы не опираться на «больную» ногу.
– Позвольте поздравить вас с сегодняшними блестящими достижениями, мадам, – мрачно объявил он.
– Менее чем за двенадцать часов вы ухитрились перетянуть Уиткома на свою сторону и повергнуть Катберта к своим ногам.
Уитни молча уставилась на герцога. Хотя его тон был далек от шутливого, однако уголок рта подозрительно дернулся в гримасе, сильно похожей на улыбку. Подумать только, а она тряслась от страха при одной мысли о том, в каком он, должно быть, бешенстве!
– Вы настоящий дьявол, – прошептала она, не зная, то ли смеяться, то ли наброситься на него.
– Вряд ли вас можно посчитать ангелом, – издевательски бросил Клейтон.
Весь день Уитни терзалась противоречивыми эмоциями: гневом, страхом, тоской и обидой, – не зная, что ожидает впереди и какова будет месть Клейтона. И теперь, глядя в это красивое лицо человека, который вовсе не собирался преследовать ее и, очевидно, забавлялся происходящим, девушка потеряла последние остатки самообладания. Зеленые глаза затуманились слезами усталого облегчения.
– Это был самый ужасный день, – прошептала она.
– Вероятно, потому, что вы тосковали по мне, – заметил он так язвительно, что плечи Уитни затряслись от подавленного смеха.
– Тосковала по вам? – неверяще хихикнула она. – Да я с радостью вонзила бы вам кинжал в сердце!
– Но тогда мой призрак преследовал бы вас до могилы, – угрожающе пообещал он.
– И это единственная причина, почему вы еще живы, – пояснила девушка.
И тут веселый смешок почему-то закончился сдавленными рыданиями, и по щекам потекли слезы.
Клейтон нежно обнял ее за плечи, предлагая безмолвное утешение, и Уитни приняла его. Повернувшись к нему, она уткнулась лицом в его фрак цвета голубиного крыла и выплакала свои беды и неудачи в объятиях человека, ставшего их причиной. Наконец соленый поток иссяк, но Уитни не спешила отстраниться и крепче припала щекой к теплой, мускулистой, надежной груди.
– Чувствуете себя получше? – пробормотал он.
Уитни покорно кивнула и, взяв протянутый платок, вытерла глаза.
