Вместо того чтобы ценить редкость и красоту камня, вместо того чтобы немного отшлифовать его и явить миру ослепительный блеск, он пытается превратить драгоценность в обычную камею.
Уитни была склонна скорее думать о себе, как о куске угля, но, не желая лишать иллюзий тетю, решила промолчать. После ухода леди Энн она вновь взяла в руки книгу, но вскоре, забыв о подвигах героев, перенеслась мыслями к Полу.
Вечером, спустившись в столовую, она почувствовала, что атмосфера в комнате странно накалена – никто даже не заметил, как она подошла к столу.
– Когда вы намереваетесь сказать девочке, что она едет с нами во Францию, Мартин? – рассерженно требовал дядя. – Или решили ждать до самого отъезда, а потом просто швырнуть дитя в карету и хлопнуть дверцей?
Перед глазами Уитни все поплыло, и на какое-то ужасное мгновение ей показалось, что ее вот-вот вывернет наизнанку. Девочка остановилась, пытаясь взять себя в руки и проглотить горький ком, застрявший в горле. Ноги по-прежнему тряслись, отказываясь ее держать.
– Разве я куда-то еду, папа? – осведомилась она, стараясь казаться спокойной.
Все мгновенно повернулись и уставились на нее. Лицо Мартина выражало лишь нетерпение. Губы были раздраженно сжаты.
– Во Францию, – бросил он резко, – будешь жить с тетей и дядей, которые пообещали попытаться сделать из тебя настоящую леди.
Стараясь не встретиться ни с кем глазами, чтобы не расплакаться, Уитни уселась за стол.
– Надеюсь, ты сообщил тете и дяде, чем они рискуют? – едва выговорила она, собрав все силы, лишь бы не дать отцу увидеть, что он делает с ее сердцем, и холодно взглянула в виноватые, смущенные лица родных.
– Отец, видимо, забыл объяснить, что, приняв меня в свой дом, вы рискуете навлечь на себя бесчестье. Кроме того, у меня ужасный характер, манеры уличной девчонки, и я совершенно не умею вести беседу за столом!
Тетя наблюдала за ней с нескрываемой жалостью, но отец по-прежнему смотрел на нее с каменным безразличием.
– О папа, – прошептала она прерывающимся голосом, окончательно потеряв самообладание, – неужели ты действительно настолько презираешь меня? Так ненавидишь, что решил отослать с глаз долой? – На глаза навернулись слезы, угрожая перелиться через край, и Уитни поспешно встала. – Прошу извинить меня… я сегодня не очень голодна.
– Как вы могли! – вскричала Энн после ухода девочки, поднимаясь со стула и разъяренно глядя на Мартина.
