– Вы играете? – удивленно вырвалось у Клейтона, и он с таким недоверием уставился на нее, что Уитни немедленно решила попробовать уговорить его сыграть партию.
– Боюсь, не слишком хорошо, – ответила она, опуская глаза, чтобы скрыть лукавый смех.
Она действительно играла так «плохо», что дядя Эдвард искренне жалел о том дне, когда решил научить ее. Так «плохо», что он часто приводил наиболее опытных шахматистов из консульства, чтобы те попытались отнять победу у племянницы.
– Вы часто играете? – с наивным видом осведомилась она.
Клейтон уже расставлял кресла с темно-красной кожаной обивкой по обе стороны шахматного столика.
– Очень редко.
– Прекрасно! – объявила Уитни с ослепительно жизнерадостной улыбкой, усаживаясь поудобнее. – В таком случае это не займет много времени.
– Попытаетесь разбить мои войска, мадам? – лениво протянул он, высокомерно подняв бровь.
– Наголову! – решительно заявила Уитни.
Она сделала несколько хорошо продуманных ходов в полной уверенности, что может выиграть, но опасаясь при этом недооценить его способности.
Сначала Клейтон играл быстро, решительно, почти не задумываясь, но прошло минут сорок пять, и темп игры сильно замедлился.
– Кажется, вы намереваетесь выполнить свою угрозу, – хмыкнул он, оглядывая ее с откровенным восхищением после того, как лишился ладьи.
– Все идет не так легко, как я рассчитывала, – вздохнула Уитни. – Кроме того, я сумела распознать ваше мастерство за три хода до того, как вы убедились в моем.
Уже одно это должно было стоить вам партии.
– Прошу прощения за то, что разочаровал вас, – шутливо извинился он.
– А по-моему, вы в полном восторге оттого, что «разочаровали» меня, и прекрасно знаете это! – парировала Уитни.
Она как раз потянулась к слону, когда отец неожиданно встал и объявил, что, поскольку у него вновь разыгралась подагра, он был бы крайне благодарен мистеру Уэстленду, если бы тот проводил Уитни домой по окончании игры. И с этими словами подхватил золовку под руку и быстро направился к дверям, отнюдь не походкой подагрика, на совершенно здоровых ногах, увлекая за собой Энн.
Приступ, казалось, нисколько не отразился на его походке и манерах.
Уитни немедленно вскочила.
– Мы можем доиграть в другой раз, – поспешно предложила она, скрывая сожаление по поводу того, что не придется продолжить партию.
– Вздор! – решительно провозгласил отец, запечатлев на лбу дочери неуклюжий поцелуй и усаживая ее в кресло.
