Дядечка строго уставился на Надежду и проговорил:
– Женщина, куда вы идете? Вы что – читать не умеете? Здесь же русским языком написано – проход запрещен, а вы идете! А если с вами что случится – кто виноват будет? Васильев будет виноват, поскольку он – ответственное лицо! А ему это надо? Нет, ему это не надо! Васильев, между прочим, это я!
– Извините! – пробормотала Надежда и с виноватым видом вернулась за перегородку."
"Однако она не собиралась отступать. Оглядевшись по сторонам, Надежда увидела возле перегородки неплотно прикрытую дверь, за которой виднелся чулан, в котором уборщица держала свой инвентарь.
Проскользнув в этот чулан, она увидела висящий на гвозде синий халат. Этот халат она тут же напялила на себя (хотя он оказался ей немного маловат), повязала голову таким же синим платочком, вооружилась красным пластмассовым ведром и шваброй и на этот раз смело прошла мимо перегородки со строгим предупреждением.
Лысый дядечка Васильев был на прежнем месте. Он снова кого-то распекал, на этот раз, скорее всего, электрика.
Увидев Надежду в ее маскировочном обмундировании, он на секунду отвлекся от своего занятия и строго сказал ей:
– Зульфия, сколько тебя можно ждать? Я же тебе велел прибраться в двенадцатой комнате, там уже маляры должны начинать! Ты всех задерживаешь!
– Я, вообще-то, не Зульфия… – робко проговорила Надежда. – Зульфия сегодня взяла отгул.
– А мне без разницы, – отмахнулся Васильев и вернулся к своему прерванному занятию.
Надежда обошла его и открыла следующую дверь.
По ее расчетам, именно здесь должно было находиться окно, из которого был виден грифон.
Однако в этой комнате полным ходом шел ремонт, причем, судя по всему, его начальная стадия – трое работяг в покрытых цементной пылью комбинезонах ломали стену и разбирали на составные части красивую изразцовую печь.
– Ты куда? – окликнул Надежду один из этих рабочих, видимо, бригадир. – Тут еще убираться рано, тут сейчас самая грязь пойдет! Ты сюда часа через два приходи, когда мы демонтаж закончим!
– Ничего не знаю, – огрызнулась Надежда.
– Мне Васильев велел здесь убирать – вот я и пришла.
И она с целеустремленным видом направилась к окну.
– Ну, раз Васильев велел – тогда ладно… – равнодушно отозвался бригадир и продолжил свое занятие.
А Надежда между завалами строительного мусора пробралась к окну и выглянула в него.
Это было именно то окно, о котором писала сто лет назад юная девушка Маша писателю Скабичевскому: в него был отлично виден каменный грифон на мосту.
