А сейчас просто из «Оптики» иду.
Она достала из сумочки большую конфету и дала девочке.
– Смотрю, чисто у вас, как не было беспорядка, – начала Надежда издалека.
– Да уж, – пригорюнилась дворничиха, – был человек и нету, даже вещей не осталось. Квартира пустая.
– Плохо, когда одинокий человек умирает, – поддержала Надежда разговор, – вспомнить его некому. Эта женщина из семнадцатой квартиры одинокая ведь была, нелюдимая, так?
– Елизавета Петровна-то? – встрепенулась дворничиха."
"«Стало быть, ее тоже Елизаветой звали, – подумала Надежда, – а что такого, та ей какой-нибудь прабабкой приходилась, верно.
Или более дальней родней».
– Одинокая – это да, – согласилась дворничиха, – но не скажу, что нелюдимая. Просто на лавочке сидеть не любила со старухами. Да и то сказать, что там высидишь-то? Одни сплетни.
– Это верно… – Надежда подумала, что пора ей уходить, потому что дворничиха глядела уже с легким подозрением и на дальнейшие вопросы отвечать не собиралась.
Девочка с грустью разглядывала рисунок, который начал понемногу смазываться.
– А хочешь, я поговорю с тем художником, чтобы он твой портрет нарисовал на бумаге? – спросила Надежда. – Он по памяти нарисует, а я тебе потом передам. Бесплатно, – добавила она, заметив, как мать нахмурила брови.
Девочка просияла и запрыгала перед ними на одной ноге.
– Вот сейчас ему сразу и позвоню… – Надежда раскрыла сумку, поискала там мобильный телефон и вроде бы случайно выронила старинную открытку.
Девочка подняла ее и рассмотрела.
– Это не живая тетенька, а кукла, – сказала она.
– Ну да, а ты что – видела где-то такую куклу? – перешла Надежда к делу.
– Конечно, у Елизаветы Петровны… Она мне поиграть не давала, а только из своих рук посмотреть. Говорила, вещь ценная, ей дорога как память.
– Вот как? – пробормотала Надежда. – Стало быть, кукла у нее действительно была.
– Точно такая же, в синем платье, – охотно подтвердила девочка, – с зонтиком.
– Ничего не осталось, стоило беречь как память… – вздохнула дворничиха.
– Вот я скажу, женщина она была непростая. Потому как сестра-то ее двоюродная из Вологды после того, как мусор выбросила, задумала замки менять. Вызвала мастера, он так ругался. Это, говорит, такой замок сложный, удивительный, такой и в магазине не продается. И стоит он очень дорого. И его, говорит, никакой отмычкой не откроешь, только ключами. Да и ключи-то не сделаешь. А ты, говорит, тетеха вологодская, поставишь самый обычный, который пальцем открыть можно.
