С началом Первой мировой войны окончила курсы сестер милосердия и отправилась на фронт. А вот потом, к сожалению, следы ее теряются.
– А где она жила? Или это неизвестно? – наступала Надежда Николаевна.
– Отчего же! Конечно, известно. Во время переписки со Скабичевским Мария жила в Перекидном переулке. Сейчас это переулок Тизенгаузена, дом номер двенадцать. Я провела настоящее расследование, чтобы выяснить, в какой именно квартире жила Мария, – с гордостью добавила хранительница. – И знаешь, как мне это удалось?
– Как же? – вежливо поинтересовалась Надежда.
– В одном из писем Мария передает Скабичевскому привет от симпатичного грифона, который заглядывает в ее окно. Действительно, переулок Тизенгаузена выходит на мост, по краям которого стоят каменные грифоны. Я обошла ее дом со всех сторон и убедилась, что только из одного окна виден грифон на мосту. В советские времена там была квартира номер два, а сейчас в этом доме размещается офис компании «Телесеть». Ну, знаешь, большая компания, которая занимается телефонией, Интернетом и тому подобными вещами… – Юлия пренебрежительно поморщилась, как будто говорила о чем-то, не заслуживающем внимания.
– Ага!.. – протянула Надежда. – Это очень интересно, но мне, к сожалению, уже пора идти!
– Как же так? – расстроилась Юлия. – Я же еще не показала тебе большую часть музея… ты не видела даже коллекцию бабочек, принадлежавшую Александру Михайловичу. В этой коллекции есть замечательные экземпляры!
– Ничего, как-нибудь в другой раз! Бабочки подождут! Пока, Юленька, не скучай тут, в музее! Увидимся еще, как говорится, гора с горой не сходится…
– А река с рекой – обязательно! – докончила Юлия поговорку в своем духе.
«Ну и что я узнала? – уныло думала Надежда, трясясь в маршрутке. – Для чего я таскалась в этот музей? Ну, повидалась с Юлькой Полянской, так не больно-то и хотелось. Мы с ней никогда не дружили. Единственная полезная вещь – я узнала, что в музее была кукла. Именно ее украли. И я могу предположить, что у той женщины, в чьем бюро я нашла открытку, тоже была не только открытка, но и кукла.
Как там писала ей подруга невидимыми чернилами? «Береги свою куклу». Значит, у нее, этой Марии Ставрогиной, тоже была кукла. И у писателя Скабичевского тоже. Опять-таки можно предположить, что тот, кто украл куклу из музея, и тот, кто убил ту женщину, – кстати, как ее звали? – это один и тот же человек. По всему получается, что можно.
Но здесь, в музее, ничего не сломали, никого не убили, просто взяли куклу и ушли.
