Надежда перечитала записку еще раз – и пожала плечами: ну да, сто лет назад две девочки играли в сыщиков и писали друг другу невидимыми чернилами, обмениваясь своими маленькими детскими секретами. Как всякие девочки в любые времена, они играли в куклы, и эти куклы были предметом их переписки.
Все же покалывание в корнях волос не прекращалось, и Надежда причесалась перед зеркалом и машинально отметила, что пора записываться к парикмахеру."
"Однако прежде нужно было переделать кое-какие хозяйственные дела.
К примеру, у нее накопилась груда глажки… кстати, и утюг уже включен в розетку… Да пока муж там в пробках стоит, можно много всего переделать.
Надежда вздохнула, вытащила на середину комнаты гладильную доску и включила телевизор, чтобы немного скрасить унылую, но необходимую процедуру.
Однако ничего интересного по телевизору не шло.
Пощелкав пультом, она остановилась на местном канале, чтобы посмотреть прогноз погоды.
На экране какой-то унылый бородатый тип рассуждал о глобальном потеплении и его влиянии на миграцию полярных крачек, в нижней части экрана бегущая строка сообщала главные городские новости.
Надежда выключила звук и принялась гладить, время от времени бросая взгляд на экран, чтобы поймать момент, когда на смену бородатому экологу придет девушка из службы погоды.
Вдруг какая-то фамилия, промелькнувшая в строке новостей, зацепила ее сознание.
Надежда отставила утюг и сосредоточилась на бегущей строке.
Новости там повторялись, и вскоре снова появилась та, которая заинтересовала Надежду.
«Минувшей ночью неизвестные проникли в музей-квартиру писателя Скабичевского на Садовой улице. Некоторые экспонаты повреждены, но это не сказалось на работе музея».
Музей-квартира писателя Скабичевского! И в письме, написанном невидимыми чернилами, упомянут господин Скабичевский!
Может быть, это случайность, но индикатор в корнях волос говорил об обратном.
Надежда бросила глажку и включила компьютер.
Она тут же узнала, что писатель-демократ Александр Михайлович Скабичевский родился в середине девятнадцатого века, а умер незадолго до начала Первой мировой войны, что известен он в основном работами по истории современной ему русской литературы, а также газетными и журнальными статьями прогрессивного направления и что часть жизни он прожил в Петербурге, на Садовой улице, и там, в доме номер пятьдесят, в семидесятые годы прошлого века открыли его музей-квартиру.
