Наконец, он спросил:
— И что ты предлагаешь?
— Разумеется, раздобыть для твоей ученицы приглашение на бал, — серьезно ответил старший страж. — Может быть, кто-то из старых друзей твоего отца подсобит.
— У меня есть приглашение, — возразила я. — Мне его прислала Правящая герцогиня.
— Твоя мать, — внезапно поправил Вест, но я недовольно поджала губы.
А Йоран серьезно произнес:
— Тогда все, что нам остается — сделать так, чтобы на этом приеме ты сияла.
Вестейн кивнул:
— Это я возьму на себя.
Йоран кивнул, но не ушел.
Вместо этого он перевел разговор на какие-то ничего не значащие темы. Вестейн отвечал неохотно. Моя голова по-прежнему покоилась на его плече.
Больше всего мне хотелось, чтобы мы остались вдвоем. Но такой возможности нам не дали. Оставалось довольствоваться тем, что можно сидеть рядом и открыто проявлять чувства. На задворках сознания шевельнулось смутное ощущение, что Йоран прав в своем желании следить за нашим благоразумием сегодня…
Возвращение в комнату прошло без сучка без задоринки.
Правда, пришлось сначала взлететь на гору с помощью меча куратора. А затем лезть в окно, пока Йоран отвлекал Багрейна разговорами. Довершил картину Вест, который “вернулся” верхом на Свейте и прямо спросил, что им обоим нужно под дверями его ученицы.
Естественно, Багрейн тут же сообщил, что его ученица все еще не вернулась с праздника. Вестейн вместо ответа вошел в домик и постучал в мою комнату. Когда на пороге появилась я, взъерошенная и сонная, бешенство на лице Багрейна приятно согрело душу не только мне.
После того как учителя отправились восвояси, я уже по-настоящему легла спать.
Пару дней в Академии царила тишина. Четвертый курс вошел в Лабиринт, и преподаватели заняли места в ложах, чтобы наблюдать за состязаниями. Туда же отправилась часть родовитых адептов с других курсов. Я гуляла со Стужей и слушала истории о том, как парни обставили в лесу Крона и Сальверсона. А еще скучала по Весту.
Но увидела его только на третий день, когда вышла из корпуса после завтрака. На кураторе был черный летный костюм.
Он явно только что слез со спины байланга. Вместо приветствия он сказал:
— Идем. Нас ждет ректор.
— Что случилось? — тут же напряглась я.
— Ида, — коротко ответил Вестейн. — Стрэнд подтвердила, что на жребий и жемчужины было произведено воздействие.
Я воспряла духом. Но в тот же момент увидела, что к учебному корпусу спланировал байланг. Упряжь собаки была такой же алой, как и костюм ее всадницы. Мегера явилась выгораживать дочь.
