Кончики моих пальцев снова стали ледяными, я ощутила внутри заветную магию и приободрилась.
Но тут же сообразила, что император наверняка тоже заметил этот неестественный холод.
Он словно прочитал мои мысли:
— Не стоит беспокоиться, леди, ваша магия не доставляет мне существенных неудобств. Но если вы её усыпите, наш танец будет немного приятнее.
— Для вас, — вырвалось у меня.
Я прикусила язык, но император только усмехнулся. Чтобы сгладить неловкость, я призналась:
— Усыпить не получится.
— Вы не контролируете свою силу? — ровным тоном спросил император.
— Эту — нет.
Я не стала говорить о том, что усыплять ее сейчас не буду в любом случае — наоборот, собираюсь ей воспользоваться. И то, что рядом с императором она просыпается, мне только на руку. Теперь я думала о том, как удержать магию до того момента, когда окажусь рядом с матерью.
Тут меня внезапно окликнула Стужа. Я забеспокоилась, но обнаружила, что с собакой все хорошо. Тревога и напряжение передавались байлангам, и теперь они мерили шагами свой загон.
— Что-то случилось? — деликатно спросил Властитель.
— Байланги волнуются, — призналась я.
И на всякий случай спросила:
— Что будет, если они вырвутся из загонов?
— Замки магические, — напомнил император. — Но, в любом случае, ничего. Байланги священны и связаны жизнью со своими всадниками. Никто в Пурпурном дворце не осмелится их тронуть. Но, боюсь, тогда вам придется отправиться наружу и успокоить своих друзей.
— Никто не тронет? — озадаченно переспросила я.
— Разве стража не должна защищать вас?
Он рассмеялся так искренне, что я едва не споткнулась. Но меня удержали. А затем властитель снисходительно сообщил:
— Ни стража, ни эти стены не защищают меня. Моя магия — сильнейшая в империи. Я способен отстоять этот город в одиночку и сравнять с землей столицы всех герцогств. Это не сказки. Поэтому, если ваша собака решит ослушаться, ей ничего не грозит.
Какое-то время мы продолжались кружиться в танце, и я обдумывала новые сведения.
Император внимательно разглядывал мое лицо. А затем спросил:
— Что вы ищете здесь, леди Скау? Чего ждете от моей аудиенции?
Думать пришлось быстро, и я уклончиво ответила:
— Вы сами призвали нас сюда. Наверное, этот вопрос должна задавать я.
Усмешка властителя стала еще шире.
— И все же? Чего вам хочется?
Слова пришлось подбирать тщательно, и я, наконец, выдала:"
"— Справедливости.
Император посерьезнел:
— Справедливость, леди Скау, у всех своя.
