Человечка подходящего найти или там хохму какую устроить. Вот типа этой. Он мне когда сказал, я так и подумал, что снова он анекдот какой-нибудь хочет провернуть. Он уже не один раз так делал. А про убийство речи не было. Так что это вы…
– А Света? Она тоже не в первый раз участвует в «анекдотах»?
– Света? Но она же… – Тут Лелик как-то странно взглянул на Гурова и, выдержав небольшую паузу, проговорил: – Это же мужик.
После этого сообщения уже самому полковнику пришлось удивленно поднимать брови.
– Что?! – во все глаза глядя на Мишина, переспросил он.
– В каком смысле – мужик?
– В прямом. Парень это, Костик его зовут.
Следующие несколько минут Гуров молчал, изумленно переглядываясь с Мишиным и переваривая эту новость. Хаотическое смешение догадок и новых вопросов, которые она вызвала, нелегко было привести в порядок.
С одной стороны, теперь со всей полнотой и ясностью вырисовывались действия «Светы» в номере Проскурина. Перетаскивание тяжелых бесчувственных тел, хладнокровные и жестокие манипуляции со вскрытием вен – все, что для женщины казалось неестественным, чересчур резким и наводило на мысль о соучастнике, все это сразу вставало на свои места после сообщения о том, что под видом девушки в номере был мужчина.
Но тут возникал другой вопрос. Неужели никто ничего не заподозрил? Девушки, с которыми этот Костя находился в самой непосредственной близости, люди, попадавшиеся ему навстречу в вестибюле, наконец, сам Проскурин – неужели никто из них не заметил подмены?
– Он что, трансвестит, что ли, этот твой Костик? – наконец вновь обратился к Булавину Лев.
– Да нет. Нормальный мужик. Просто смазливый, на бабу похож. Глаза темные, волосы светлые, кудряшки. А уже если подмазать – просто Мэрилин Монро вылитая. И борода не растет. Бреется раз в неделю, наверное, не чаще. Счастливчик!
– «Голубой»?
– Да нет. Говорю же – нормальный. Даже бабник, можно сказать. Временами. Он на игле сидит, так когда свою порцию примет, не мужик – огонь! Мы как-то раз…
– Ладно, я понял.
Значит, Фирсов велел тебе подмазать этого Костика и вместо Эллы подсунуть его Проскурину. Он говорил для чего?
– Какому Проскурину? – в неподдельном изумлении уставился на полковника Булавин. – Ни про какого Проскурина не знаю, это вы, гражданин начальник, что-то путаете. Валерий Сергеевич мне сказал, чтобы я Костю к нему отправил, дескать, один человек хочет над своим приятелем подшутить. Я и прислал.
