– Но почему бы вам просто не обратиться к следователю, который ведет это дело, и не предложить свою помощь?
– Что вы! Как можно! А если там действительно чья-то «мохнатая лапа»? Мне не нужны неприятности. Поэтому-то я и хотел бы узнать заранее. Если в деле заинтересован кто-то повыше меня, представьте, что будет, если я вылезу с инициативой. Я не могу рисковать своим положением. Тут счет уже не на деньги. И потом, точных сведений у меня все-таки нет. Если помощники Проскурина из властных структур – это одно, а если из криминальных – это совсем другое.
Мне неприятности не нужны. Сначала необходимо полностью прояснить этот вопрос, а потом уж разговаривать.
Тогда в ресторане, слушая эти не очень внятные объяснения, Гуров думал о том, что этот Проскурин, похоже, и впрямь неплохой психолог, «с кем можно, а с кем нельзя», разобрался безошибочно.
Семен Викторович был явно трусоват и при всем горячем желании вернуть свои деньги, кажется, только и думал о том, как бы подстраховаться и снова не попасть «в историю».
Поэтому сделать то, что ему было нужно, хотел не сам, а с помощью официальных лиц, специально уполномоченных заниматься такими вопросами. В результате зло будет наказано, справедливость восстановлена законным порядком, безо всякого вмешательства извне, и господин Рудецкий получит возмещение своих ущербов, не рискуя ни здоровьем, ни своим завидным положением.
Так думал Гуров после вчерашней беседы в ресторане. Но сейчас, в связи с новым поворотом дела, изменились и его мысли.
«Как знать, может быть, рассказывая мне свою печальную повесть, Семен Викторович как раз уже понял, что в это дело ему соваться не стоит. Может быть, как раз по этой причине он и решил рассказать все именно сейчас. Дескать, сам он только-только начал наводить справки, как бы ему на негодяя Проскурина воздействовать. Какое тут может быть убийство? Убийство готовить нужно, планировать. Все рассчитать заранее. А он ни о чем таком и в мыслях не держит.
У него только одно и желание – законным порядком все решить».
Понимая, что в подобном предположении нет ничего невероятного, Лев решил, что параллельно с работой по Проскурину по возвращении в Москву не помешает поподробнее ознакомиться и с личностью самого депутата.
Вспоминая заявление Рудецкого, что на «заказ» он неспособен, Гуров думал, что как раз подобные утверждения частенько и являются самым достоверным доказательством противоположного.
