– Один мой телефонный звонок, – рассмеялся Савельев. – Говорите номер. – Лев назвал, и парень присвистнул: – Это же номер Любимова.
– Вот именно. Сейчас я запущу ему муравьев в штаны и посмотрю, что он будет делать.
Степан уже просто заржал и кому-то позвонил, а, закончив разговор, пообещал: – Через пять минут все будет готово. А распечатки сделают к утру.
Гуров подождал минут десять, а потом позвонил адвокату, который явно обрадовался его звонку:
– Лев Иванович! Как хорошо, что вы мне позвонили, а то мне было очень неудобно беспокоить вас по такому неприятному поводу.
Дело в том, что у меня вчера была госпожа Строева. Она дала мне доверенность на ведение с ее стороны вашего с ней…
– Да, я в курсе, что она подала на развод, – подтвердил Гуров. – Меня уже ее подруга просветила.
– Простите? – насторожился Любимов. – Какая подруга?
– Да появилась у нее такая: Тома Шах-и‑Мат, четыре ходки за разбой. У госпожи Строевой, видите ли, резко изменился круг общения, и я по причине своей работы в полиции в него теперь не вписываюсь.
Так что занимайтесь нашим разводом, материальных и имущественных претензий я к Марии не имею и буду рад, если все это закончится как можно быстрее. Но я позвонил вам не по этому поводу. Неплохо зная вас, я был очень удивлен увиденным и услышанным сегодня. Скажите, как вы, такой умный, опытный и осторожный адвокат, могли дать своей доверительнице настолько, – выделил он, – неудачный совет?
– Уважаемый Лев Иванович, вы знаете мои гонорары.
Так вот, за плохие советы столько не платят, – веско заявил Любимов. – Но если мой доверитель не хочет слушать мои советы, а поступает по-своему, я бессилен. Мне остается лишь пытаться исправить совершенные им ошибки.
– Вы сказали очень правильно: «ошибки», а они, по мнению Талейрана, хуже, чем преступление. В общем, если эта история закончится для вас благополучно, играйте на музыке и танцуйте «Хава Нагила», повод для этого у вас будет очень серьезный.
Вы даже не можете себе представить, в какую некрасивую историю вас втянули. Постарайтесь выбраться из нее без потерь, мне бы, честное слово, этого очень хотелось.
– Уважаемый Лев Иванович, должен ли я это понимать так, что расследованием покушения на господина Болотина будете заниматься вы? – осторожно поинтересовался Любимов.
– Вы правильно поняли, Михаил Яковлевич. Спокойной ночи.
