А еще чего нераскрытого у вас есть? Давай наваливай, я во всем признаюсь! Только подольше «на сухую» подержи. Я тебе все протоколы подпишу.
– Ты Зою-то Космодемьянскую из себя не строй, – в тон ему ответил Гуров, – у тебя проститутки достовернее получаются. И на протоколы особо не надейся – за твоей подписью они мало кому будут интересны. Ты же невменяемый, психически нестабильный. Кому они нужны, твои признания?
– А чего тогда нужно? Чего ты пришел сюда? «Ширнуть» меня из братского милосердия?
– Кто заказал Проскурина? – коротко, в лоб спросил Гуров.
– Какого Проскурина? – Недоумение в глазах Костика было совершенно искренним.
– Которому ты вены вскрыл в ванной.
– А‑а…
Поняв, о чем идет речь, Шепелев отвечать не спешил. Он явно перебирал и взвешивал возможные варианты, и Гуров не торопил, давая ему подумать.
Он не сомневался, что Костик прекрасно понял все, что пытался донести до его сознания полковник, и теперь старается определить, где для него меньшее зло.
– А что мне будет, если я скажу? – наконец спросил он.
– В твоем положении правильнее поинтересоваться, чего тебе не будет. За сотрудничество со следствием могут уменьшить срок. Тебе сейчас который годик?
– Неважно."
"– Да нет, важно. Тебе вот и сейчас, похоже, немного, а осталось, может быть, и еще меньше. С твоей-то «болезнью». Неужели хочешь последние красные денечки на нарах провести? Думай, Костя! В тюрьме год за три, сам знаешь. Там церемониться с тобой и от разных болезней лечить никто не будет. А мы, если увидим, что ты ведешь себя правильно, всегда готовы пойти навстречу.
Походатайствуем, представим на вид. Кроме того, и формально есть разница, сам ли ты все это организовал и совершил либо действовал по чьей-то указке.
– А если он после этого на меня самого укажет?
– Он уже за решеткой будет «после этого». Возможностей указывать у него будет столько же, сколько у тебя эти указания исполнять.
Шепелев слушал внимательно, но по выражению его лица полковник видел, что он все еще сомневается.
– И потом, ты всегда можешь сказать, что на тебя надавили, – дожимал Гуров.
– Ты же очень болен, сам только что жаловался, что мы в корыстных целях этот факт используем. Это дополнительный риск, которого не учел сам заказчик, а значит, твоей собственной вины здесь немного. Незачем было связываться с наркоманом.
– Да, так он и будет выяснять там, сколько чьей вины!
– Смотри, Костя, – чувствуя, что чаша весов перетягивает в его сторону, продолжал Лев. – Решать тебе.
